Чтение онлайн

— Ты рискуешь, снова настаивая на встрече, — произнес он вместо приветствия.

— У меня нет выбора, — я обессиленно опустилась в мягкое кресло, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Клеймор принес старинную книгу на мертвом языке. Я прочитала начало, и мне уже страшно. Там содержатся ритуалы вызова демонов и магия крови. И он хочет полный перевод. Если я это сделаю, он получит оружие, которое навсегда изменит этот мир. Вы понимаете, что это значит?

Ермаков подошел ближе, его взгляд замер на моей шее, где багровыми отметинами остались чужие пальцы. Он сжал губы в тонкую линию, а на его щеке дернулся мускул. Константин участливо коснулся моей руки, и этот жест отчего то напомнил о том поцелуе на набережной.

— Я видела Георга Витте, когда изучала книгу, — продолжила, глядя мужчине прямо в глаза. — Отец Александры передал этот фолиант человеку, которого смертельно боялся. Человеку, лицо которого, как и в видениях с Клеймором, было подернуто золотистой пеленой. Но я слышала его голос и видела ковер в кабинете. Такой же орнамент с лилиями и терновником был в комнате, куда приходил лакей, подбросивший письмо Александре.

— Ковер с лилиями и терновником? — переспросил Ермаков мрачнея. — Я знаю, о чем ты говоришь. Такие ковры изготавливают только в одной мастерской и предназначены они для императорского окружения. Александра, новости тревожные. Похоже, Клеймор взялся за тебя всерьез, раз доверил такую тайну. Мы не можем допустить, чтобы ты и дальше оставалась в лавке без защиты.

— А у меня есть выбор? — я криво усмехнулась. — Завтра в полдень он назначил прогулку по Летнему саду. А вчера вместе с книгой привез в подарок серьги с сапфирами. Там следящая метка и встроенная защита. Клеймор ждет первых результатов перевода. Если я не дам ему то, что он хочет, он просто сотрет меня в порошок, убьет дядю и сожжет лавку дотла.

Ермаков резко развернулся и прошелся по примерочной комнате, заложив руки за спину. В ателье за стеной слышались голоса других клиенток и смех. Мир вокруг нас жил своей беспечной жизнью.

— Завтра в Летнем саду будут наши люди, — наконец произнес он, останавливаясь передо мной. — Мы не позволим ему причинить тебе вред. Ты дашь ему часть перевода — самую безобидную, но правдоподобную. Нам нужно время, чтобы вычислить владельца кабинета. Пожалуйста, Александра, будь предельно осторожна.

— Мне пора возвращаться, — я поднялась, направляясь к выходу. — Если задержусь дольше, у дяди возникнут вопросы. Он в последнее время стал слишком подозрительным.

Прежде чем покинуть лавку, Ермаков настоял, чтобы мадам Дюпре сняла с меня мерки. Версия о том, с какой целью я посещала лавку, должна была выглядеть правдоподобной.

Я покинула ателье госпожи Дюпре только через час. Все то время, пока помощницы модистки крутили меня, обмеряли сантиметром, прикладывали ткани, подбирая наиболее подходящие оттенки, я думала о поцелуе Ермакова и странных отношениях, которые сложились между нами.

Бывший тюремщик и координатор, связывающий меня с Тайной канцелярией, Константин подчинялся исключительно интересам короны. Его обучали манипулировать людьми. Осознание этого факта оседало горьким привкусом на губах, помнящих ядовитую сладость его поцелуя.

Все вокруг ложь и фальшивка: мое окружение, имя, даже я сама не та, кем являюсь на самом деле.

Шумная набережная обдала меня запахом речной тины и конского навоза, вырывая из оцепенения. Реальность диктовала свои условия: мне следовало побыстрее вернуться в лавку и подготовиться к свиданию с человеком, одно имя которого вызывало отвращение.

— Ты где пропадала, девка? — ворчливо встретил меня Савелий Кузьмич, стоило переступить порог лавки. — Клиенты заходили, спрашивали про реставрацию, а помощницы и след простыл. По свиданиям бегаешь, вертихвостка, а работа стоит!

— Простите, дядя, я гуляла по набережной и заглянула в ателье, чтобы забрать заказ, — измученно вздохнула. — Дайте мне пять минут, чтобы переодеться, и я приступлю к делу.

Проскользнув в свою каморку, я прислонилась спиной к двери. С лица сползла вежливая улыбка, а на плечи навалилась невыносимая тяжесть. День только начался, у меня с утра уже сил ни на что не хватало. Но унывать я не привыкла, наспех переодевшись, отправилась в подсобку к своим любимым черепкам.

Время до обеда пролетело незаметно. Осталось полчаса до назначенной Клеймором встречи. Я заглянула в ящик стола, куда забросила проклятые серьги. Камни мерцали в полумраке, похожие на глаза хищного зверя, выслеживающего добычу.

Я знала, что внутри скрыта следящая метка, знала, что, надевая их, добровольно вхожу в клетку. Но, отказавшись надевать их сейчас, я рисковала нарваться на недовольство Клеймора, а мне требовалось выиграть время. И не только для Канцелярии, а для себя самой. Потянувшись к украшениям, дрожащими пальцами извлекла серьги на свет и вдела их в уши. Они повисли каменной тяжестью, пригибая меня к полу.

С трудом поднявшись, поплелась к себе, чтобы снова облачиться в свое единственное приличное платье.

В полдень у дверей лавки остановился роскошный экипаж, запряженный парой вороных лошадей. Я услышала властный стук трости о мостовую и поняла — он пришел.

Савелий Кузьмич поспешил открыть дверь, рассыпаясь в подобострастных поклонах, которые теперь казались мне верхом актерского мастерства.

Клеймор вошел уверенно, заполняя собой все пространство лавки. Он мгновенно нашел меня взглядом, и на тонких губах заиграла торжествующая усмешка.

— Вижу, ты оценила мой подарок, Александра, — произнес он, игнорируя присутствие Турова. — Сапфиры идеально подходят к твоим глазам, делая их еще глубже.

— Благодарю, господин Клеймор, — я исполнила скромный книксен, чтобы он не заметил, как от натянутой улыбки у меня сводит челюсти. — Они очень красивы.

— Зови меня Филиппом, — поправил он, приближаясь ко мне и бесцеремонно хватая за руку. — Мы ведь договорились о прогулке. Экипаж ждет, не будем терять драгоценное время. Летний сад в это время года особенно прекрасен, а мне не терпится обсудить твои успехи в переводе чудесной книги, которую я тебе доверил.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мою ладонь гораздо крепче, чем того требовали приличия. Савелий Кузьмич проводил нас долгим, нечитаемым взглядом, в котором мне снова почудилась странная, затаенная печаль.

Клеймор помог мне подняться в экипаж, и стоило дверце захлопнуться, как пространство внутри сузилось до размеров пыточной камеры. Мы сидели друг напротив друга, и я физически ощущала исходящую от мужчины угрозу, замаскированную под светскую вежливость. Экипаж тронулся, мерно покачиваясь на рессорах.

— Ну же, Александра, не будь такой серьезной, — Клеймор откинулся на бархатные подушки. — Мы одни. Ты можешь расслабиться и рассказать, что удалось выяснить.

— Я перевела только часть первой главы, Филипп, — намеренно выделила его имя, стараясь привыкнуть к этой опасной близости. — Текст невероятно сложный, в нем много аллегорий и утраченных терминов. Вы ведь понимаете, что одно неверное слово может привести к катастрофе?