Чтение онлайн

— Это огромный риск, — я покачала головой. — А если ваши маги ошибутся? Если Клеймор почувствует подмену?

— Именно поэтому ты должна вести себя безупречно, — он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на коже. — Твое знание мертвого языка — наш главный козырь. Ты представишь перевод как результат мучительных трудов. Пожалуйся на истощение, покажи, как сильно устала и нуждаешься в его поддержке. Он самолюбив и поверит, что сломал тебя. Клеймор хочет видеть тебя покорной, так дай ему это зрелище.

— Вы предлагаете мне и дальше играть роль жертвы? — я горько усмехнулась. — Это опасная игра, Константин Андреевич. На кону моя жизнь и честь.

— Мы будем рядом, — твердо пообещал он. — В Летнем саду, на улицах, в самой лавке. Я не допущу, чтобы он прикоснулся к тебе против воли, как сделал вчера. Поверь, Александра. Я сделаю все, чтобы ты выжила. Но сейчас империи нужна твоя стойкость. Сможешь ли ты выдержать еще немного?

Я посмотрела в его серо-стальные глаза, ощущая, как внутри просыпается холодная решимость, которая не раз выручала меня в прошлой жизни. Для работы с хрупкими вещами требовалась твердая рука и ясный ум. Если этот мир требовал от меня стать частью опасного механизма по поимке преступников, я приму этот вызов. Ради себя и памяти Александры Витте, ради будущего, которое хотела здесь построить.

— Смогу, — ответила дознавателю, выпрямляя спину.

Из ателье госпожи Дюпре я вышла в смешанных чувствах. Меня не покидало ощущение, что Ермаков намеренно мной манипулирует, используя страхи, взаимную симпатию и хрупкое доверие, установившееся между нами.

Даже поцелуй стал частью игры, предназначенной для того, чтобы вывести из равновесия и заставить меня делать то, что выгодно канцелярии. Каждое движение Ермакова было выверено, каждый жест подчинен интересам короны, и эта осознанная манипуляция вызывала во мне глухую ярость.

Вернувшись в лавку, я первым делом заперлась в мастерской, где меня ждал сервиз Шереметевых. Работа с фарфором помогала успокоиться, унять дрожь в пальцах и прийти к внутреннему спокойствию, благодаря которому я могла выдержать любой удар.

Я осторожно наносила клеевой состав на край разбитой чашки. Запах лака и тонкая кисть в руке постепенно приводили в чувство. Витрамагия текла сквозь меня тонким ручейком, помогая краям смыкаться без единого шва.

Но мысли постоянно возвращались к проклятой книге. Мне предстояло совершить невозможное — перевести сложнейший текст и вплести в него ложную нить, которая не даст заговорщикам совершить кровавое безумие на площади. Мой дар при работе требовал постоянной подпитки, из-за этого я боялась лишний раз снимать кольцо.

— Александра! Ты там скоро? — раздался из торгового зала голос Турова. — Тут тебе подарки привезли

Подарки? — я вздрогнула, едва не выронив драгоценную чашку.

От этого слова по коже пробежал мороз, а во рту снова появился металлический привкус крови. Отложив инструменты, вышла в зал. У прилавка стоял посыльный в ливрее модного ателье госпожи Дюпре, а рядом высилась гора коробок, перевязанных шелковыми лентами. Сам Савелий Кузьмич стоял поодаль, и в его взгляде я прочитала странную смесь беспокойства и затаенного гнева.

Посыльный, удостоверившись, что я — именно та госпожа Савельева, которой велено вручить подарки, поставил передо мной несколько коробок, перевязанных широкими лентами.

— Что это? — растерянно посмотрела на парня. — Я ничего не заказывала. Отправьте это обратно!

— Не велено, госпожа Савельева, — он покачал головой. — Сказано доставить коробки по адресу.

— Но от кого это? Есть хотя бы записка? — крикнула вслед, но ответом мне послужила хлопнувшая дверь.

— Что? Даже не посмотришь? — Туров вопросительно вскинул бровь.

— Нет! — я поджала губы, пытаясь перебороть любопытство.

Что-то подсказывало, увиденное мне не понравится. У мадам Дюпре я встречалась с Ермаковым и ничего из одежды не заказывала. Так, для вида с меня сняли мерки, и на этом закончили.

Вряд ли Тайная канцелярия озаботилась тем, чтобы обновить мой гардероб. Следовательно, подарок прислал Клеймор, тем самым давая понять, что он знает обо мне все. Ну, почти все…

Вернувшись в подсобку, я снова погрузилась в работу, стараясь не думать, что означал очередной широкий жест бандита.

Но Клеймор и сам не заставил долго ждать. Он вошел в лавку сразу после обеда, с огромным букетом белых лилий, чей душный аромат мгновенно заполнил пространство торгового зала, вытесняя привычный запах воска и старой бумаги.

В модном сюртуке, с идеально уложенными волосами Филипп выглядел безупречно. И улыбался той самой хищной улыбкой, от которой хотелось забиться в дальний угол мастерской.

— Добрый день, Александра, — произнес он, протягивая цветы. — Вижу, посыльный уже доставил мои скромные дары.

— Что это и зачем нужно, Филипп? — я намеренно не взяла букет, скрестив руки на груди. — Мы не договаривались о подарках.

— О, это всего лишь необходимость, дорогая, — он ничуть не смутился и положил лилии на прилавок. — Знаю, ты несколько раз посещала лавку. Что это, как не желание женщины выглядеть привлекательно в глазах мужчины? Как твой покровитель, я просто обязан удовлетворять эти маленькие желания. А раз есть наряды, значит, необходимо его где-то продемонстрировать. Завтра вечером мы идем в оперу. Уверен, ты затмишь всех дам в зрительном зале. А еще ты заслужили этот праздник своей усердной работой над переводом.

— У меня нет времени на оперу, — процедила, едва сдерживая негодование от подобных рассуждения.

— Время — вещь растяжимая, — Филипп подошел ближе, и я невольно отступила, упершись спиной в стену. — Считай это приказом, если так удобнее. Я хочу видеть на тебе новое платье. Открой подарок, Александра. Уверен, вкус госпожи Дюпре тебя не разочарует.

Я молча потянулась к верхней коробке, чувствуя на себе его тяжелый, оценивающий взгляд.

Внутри, среди облаков папиросной бумаги, покоилось бальное платье из тяжелого шелка цвета ночного неба. Лиф украшали крошечные сапфиры, которые мерцали при каждом движении, точно далекие звезды. В других коробках я обнаружила тончайшее кружевное белье, шелковые чулки, атласные туфли на изящном каблуке и тяжелый плащ, подбитый дорогим горностаевым мехом.

Все это стоило целое состояние — сумму, которую обычная девушка не заработала бы и за десять лет честного труда. Клеймор прямым текстом говорил, что мне отводилось при нем роль красивой куклы.

— Это слишком дорого, — прошептала, касаясь пальцами холодного шелка.

— Для тебя — ничего не жалко, — Клеймор с довольной улыбкой коснулся моей щеки и погладил ее тыльной стороной ладони. С огромным трудом заставила себя не отшатнуться. — Послезавтра в семь экипаж будет ждать у дверей. И не забудь надеть серьги. Они составят идеальный ансамбль. До скорой встречи, Александра. Надеюсь, первая глава перевода будет закончена к нашему возвращению из театра.