Чтение онлайн

Ермаков медленно повернул голову обратно, на его щеке отчетливо проступал красный след от моих пальцев, но в глазах не было злости — только странное и пугающее удовлетворение. Он поправил фрак, стряхнул невидимые пылинки с пальто, при этом не сводя с меня пристального взгляда.

В глазах мужчины я с ужасом прочитала нечто такое, что заставило мои колени снова задрожать. Неужели поцелуй не был для него игрой? И он нарочно воспользовался моментом? Осознание этого напугало меня больше, чем все угрозы Клеймора вместе взятые.

— Спектакль окончен, Александра. Сивый ушел, поверив в нашу ссору, — произнес он безэмоциональным тоном.

— Никогда больше не смейте так делать! — прошипела я. — Даже если от этого будет зависеть спасение всей вашей империи. — Развернувшись, я пошла прочь, чувствуя, как по щекам текут злые слезы.

Я ненавидела Ермакова за этот поцелуй. За то, что он заставил меня почувствовать себя живой, и за то, что он был тем самым человеком, который когда-то смотрел, как рушится жизнь Александры Витте, не шевельнув и пальцем ради ее спасения.

Возвращаясь на Торговую улицу, я чувствовала, как ветер с реки нещадно хлещет по лицу, а ладонь все еще горит от пощечины. Внутри меня клокотал бессильный гнев от осознания, что я всего лишь пешка на шахматной доске надменного офицера.

Константин позволил себе то, что не имел права даже воображать. Его губы, сильные руки и властная уверенность — всего лишь инструменты, которые он использовал ради очередного дела.

Мысли путались, перескакивая с поцелуя на то пугающее видение в подвалах, когда внезапно меня прошиб холодный пот. Я совершенно забыла рассказать Ермакову о тайной комнате Турова и аристократе, чей образ запечатлел старый ключ.

Возможно, эта информация имела первостепенное значение? Канцелярия вряд ли догадывалась о тайной жизнь моего «дядюшки». Однако, сделав еще пару шагов, я вдруг почувствовала странное облегчение.

В конце концов, Канцелярия не торопилась спасать меня от Клеймора. Так почему я должна была выкладывать им свои козыри по первому требованию?

Мы с Савелием Кузьмичом только нашли общий язык. В его постоянном ворчании проглядывало нечто человеческое, и мне не хотелось бы разрушать это хрупкое равновесие.

Если опекун ведет свою игру, то, возможно, для меня в ней найдется более достойное место, чем роль живой наживки? Я решила придержать это знание при себе, сделав его своей страховкой на случай, если Ермаков решит окончательно сбросить меня со счетов.

— Опять где-то пропадала? — проскрипел Туров, едва я переступила порог лавки. — Я уж думал, сбежала и избавила меня от проблем.

— Не дождетесь, Савелий Кузьмич, — пробурчала я, копируя его ворчливую манеру. — Мне хотелось подышать воздухом, вот и прогулялась по набережной.

Старик подозрительно прищурился, оглядывая мой растрепанный вид и пылающие щеки, но развивать тему не стал, лишь кивнул на подсобку, намекая, что работа не ждет.

Я и не собиралась отлынивать. В конце концов, реставрация приносила мне успокоение и удовлетворение от того, что занималась любимым делом.

На обед у нас были вчерашние щи и картошка, тушеная с мясом. Хватило, чтобы насытиться и с новыми силами взяться за работу. Устроившись в подсобке, я на какое-то время поверила, что остаток дня пройдет спокойно, в тишине и кропотливом подборе осколков разбитого кофейника.

Однако тревожный звон колокольчика над дверью вдребезги разбил мои надежды. В торговом зале снова появился Филипп Клеймор. Его шаги я ни с какими другими не перепутаю, как и тягостную атмосферу, которая сгущалась в воздухе с каждым его визитом.

На этот раз бандит выглядел безупречно, переодевшись в новый сюртук и отстукивая зловещую дробь поганой тростью. Я вышла и с тревогой уставилась на гостя, не зная, что от него ожидать.

Клеймор даже не взглянул на Турова, стоящего за прилавком. Все его внимание сосредоточилось на мне. В его хищном взгляде я прочитала обещание новой, еще более опасной игры. Он положил на прилавок тяжелый сверток, обернутый в потемневшую от времени кожу, и жестом пригласил меня подойти ближе.

— Оставим в покое старые свитки, — произнес он бархатистым голосом, от которого неприятно засосало под ложечкой. — У меня есть для тебя кое-что поинтереснее.

Я осторожно развернула кожу, извлекая на свет старинную книгу. Ее переплет испещряли диковинные руны, от которых веяло древним холодом. Пергамент внутри оказался тонким, почти прозрачным, а текст, разумеется, был написан на мертвом языке.

Дотронувшись до пожелтевших страниц, я даже сквозь защиту кольца почувствовала могущественную темную магию, заключенную в фолианте. От книги за километр несло такой опасностью, что у меня живот скрутило в тугой узел.

— Перевод займет много времени, господин Клеймор, — я посмотрела на мужчину, стараясь скрыть дрожь в руках. — Обратите внимание, что во многих местах текст поврежден временем. Часть глифов требует восстановления и перекрестного анализа с другими источниками. Такая работа требует тишины, специальных реактивов и невероятного напряжения сил. И стоить это будет… — запнулась, прикидывая сумму, которая могла бы обеспечить мне побег и безбедную жизнь на несколько лет вперед. — Невероятно дорого.

— Деньги — это пыль, Александра, — бандит пренебрежительно махнул рукой, словно мы обсуждали цену за фунт сахара, а не целое состояние. — Если сделаешь работу, я завалю тебя золотом так, что сможешь купить половину этой улицы. Меня интересует результат, за который я готов платить, как и за твое молчание

Клеймор приблизился, сокращая дистанцию до опасного минимума. Меня обдало запахом приторного одеколона.

— Кстати, об утреннем инциденте, — он вдруг хищно улыбнулся, при этом его глаза остались холодными, как ледышки. — Я погорячился, признаю. Но ты должна понимать, что я не терплю неудач, особенно когда на кону стоят мои интересы. В качестве компенсации за доставленные неудобства прими этот скромный знак моего расположения.

Гость извлек из кармана маленькую коробочку и, прежде чем я успела возразить, достал оттуда золотые серьги, украшенные чистейшими сапфирами, в глубине которых вспыхивали крошечные искры магии.

— Не нужно… — мотнула головой, отступая назад.

— Молчи! — оборвал меня властно и шагнул еще ближе, вдавливая меня в стену. Он собственноручно вдел серьги в мои уши и чуть отстранился, любуясь подарком. — Тебе идет золото, Александра. А синий цвет подчеркивает глубину твоих глаз и твою новую ценность. Запомни: ты теперь под моим покровительством. Если кто-то тебе досаждает или какой-нибудь франт решит, что может безнаказанно крутить вокруг тебя хвостом, просто скажи мне — я разберусь.