Чтение онлайн

Как только дверь за ним захлопнулась, я бессильно опустилась на табурет.

— Золотая клетка захлопнулась, девка, — хмуро заметил Туров, подходя к коробкам. — Он метит тебя как свою собственность. Будь осторожна, такие, как он, не дарят шелка просто так. За каждый стежок на этом платье тебе придется платить своей душой.

— Знаю, дядя, — поднялась, чувствуя странную пустоту внутри.

Вечером, когда сумерки окутали город, я выскользнула из лавки. В кофейне через дорогу было шумно, и никто не обратил внимания на скромную девушку в сером плаще.

Я заказала у госпожи Кругловой ее фирменный кофе и булочку и устроилась за дальним столиком, ожидая заказ. Пока никто не видел, оставила под цветком записку.

«Завтра. Опера. Попытка давления. Перевод начала».

Теперь оставалось надеяться, что Ермаков успеет подготовиться. А меня ожидала бессонная ночь, полная изматывающей работы.

Я так и уснула в подсобке, уронив голову на стол.

Утро началось со звона колокольчика — в лавку вошел представительный купец в дорогом плаще, подбитом мехом горностая. За ним двое носильщиков втащили тяжелые деревянные ящики. Наблюдая за столь ранним и бесцеремонным вторжением, я вполголоса поинтересовалась у дяди, кто к нам пожаловал.

— Не мешай, девка! Видишь, человек важный, — пробурчал Туров в привычной манере. — Господин Федоров это. Довольно удачлив в делах. Коллекционирует редкости — важный клиент, только прижимистый малость. Но с кем не бывает?

Купец вел себя суетливо. Вытирал пот с красного лица и поминутно оглядывался на свои сокровища, точно боялся, что их украдут прямо здесь, под носом у антиквара.

— Савелий Кузьмич! — пробасил он, хлопая ладонью по прилавку. — Оцените-ка лоты. Вчера на аукционе редкостей взял, сердце чует — не прогадал!

Туров с важным видом надел пенсне и принялся осматривать содержимое первого ящика. В нем лежали старинные часы, пара канделябров и потемневшая от времени картина в тяжелой раме. Я наблюдала издали, мысленно отмечая, что дядя давал вещам правильную оценку.

Однако купец будто ждал чего-то, постоянно поглядывая в мою сторону. Неужели прослышал о «молодом даровании», помогающем Шереметевым восстановить их фамильную гордость?

— А племянница ваша что скажет? — наконец не выдержал Федоров. — Слыхал, у нее глаз наметанный!

Туров кивнул мне, приглашая подойти. Приятно, что с моим мнением и оценкой тоже считались.

Я подошла к открытому ящику и замерла. Взгляд упал на небольшую чашу из толстого зеленоватого стекла, покрытую вековой пылью. Она лежала среди набивки, как обычный хлам, но я сама не поняла, что меня в ней привлекло.

Незаметно стянув с пальца кольцо-ограничитель, на мгновение коснулась шершавого края чаши. Реальность дрогнула, и перед глазами вспыхнули мастерские древнего Востока, жар печей и голос мастера, читающего заклинание над расплавленной массой.

— Муранское стекло четырнадцатого века, — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце замирает от восторга. — Техника «миллефиори», которая считалась утраченной. Вы купили ее как обычную посуду, господин Федоров, но это настоящий шедевр. Чаша стоит дороже всего, что вы принесли в этих ящиках, вместе взятого.

— Ты не шутишь, барышня? — купец восторженно замер, глядя на меня округлившимися глазами. Он осторожно взял чашу в руки и смахнул с края пыль. — Я купил ее за бесценок, в придачу к часам отдали!

— Я никогда не шучу в вопросах искусства, — отступила от ящика, возвращая кольцо на палец. — Это уникальная вещь. Вам очень повезло.

Федоров пришел в полный восторг. Он щедро расплатился за консультацию, отсчитав мне пять золотых монет сверх обычного тарифа, и долго тряс руку Турову. Купец так искренне радовался, что я на мгновение забыла о своих бедах. Но следующее его предложение заставило меня снова насторожиться.

— Савелий Кузьмич, — мужчина понизил голос, — у меня дома хранится целая коллекция редкостей, из-за границы привез. Вещи громоздкие, сюда не доставишь. Прошу вас, приезжайте ко мне в особняк сегодня после обеда. Вместе с племянницей. Я в долгу не останусь, обед лучший закажу, и за осмотр заплачу втрое!

— Мы приедем, господин Федоров, — Туров сделал вид, что задумался. — Александра как раз закончит утренние дела.

Когда купец ушел, я почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Бессонная ночь давала о себе знать. Слишком много событий для одного утра. Но в глубине души я понимала: поездка к купцу — это шанс на время выйти из-под незримого надзора Клеймора и заработать не только золото, но и репутацию в кругах коллекционеров.

— Иди, отдохни немного и собирайся, — буркнул Туров, с довольным видом ссыпая золото в кошель. — И не забудь взять с собой инструменты. Если там действительно заграничные редкости, требующие восстановления, работы нам хватит надолго.

Предвкушая возможную прибыль, дядя вовсю суетился в торговом зале, поправляя свой поношенный сюртук и ворча на пыль, которая в его лавке обладала магическим свойством восстанавливаться через пять минут после уборки.

Он то и дело поглядывал на массивные напольные часы, которые сегодня, вопреки обыкновению, шли исправно, отсчитывая минуты до прибытия экипажа господина Федорова. Старик выглядел напряженным, его обычно желчное лицо казалось бледнее, чем утром, а пальцы нервно перебирали тяжелую серебряную цепь часов.

— Александра, ты собрала чемоданчик? Федоров не любит ждать, он человек дела и больших капиталов. Ошибка в оценке его коллекции может стоить нам репутации, которую я выстраивал десятилетиями. Ты уж не ударь в грязь лицом перед его гостями. Он любит похвастаться своими связями.

— Я готова, Савелий Кузьмич, — отозвалась, выходя в зал.

В этот момент колокольчик над дверью надсадно звякнул, и в лавку ворвался мужчина в дорогом, но изрядно помятом дорожном плаще. Он выглядел так, словно скакал всю ночь, не жалея лошадей.

Его появление явно не входило в наши планы. Незнакомец тяжело дышал, опираясь на прилавок, и его взгляд, полный отчаяния, метался по полкам с антиквариатом, пока не остановился на старике.

— Господин Туров! Насилу вас нашел! — выпалил он, протягивая Савелию Кузьмичу запечатанный конверт.

— В чем дело, сударь? Мы закрыты для частных визитов, — буркнул дядя, хмуря брови.

— Это от графа Разумовского! Срочное дело, не терпящее отлагательств! — Мужчина понизил голос до шепота, но я все равно услышала каждое слово. — Речь идет о семейной реликвии, она повреждена… Если не исправить сегодня, завтра будет поздно. Граф готов платить любые деньги, но вы должны поехать со мной немедленно!