Чтение онлайн

— Ну зачем так грубо, — поморщилась мать. — Просто познакомила. А там уже я сама разберусь. Ты же моя дочь, должна помогать матери.

Агата молчала. Внутри всё кипело. Шесть лет тишины, шесть лет она тащила на себе пьяного отца, боролась с его долговыми обязательствами, выживала — а эта женщина сейчас сидит перед ней и просит устроить её к Волину. К Волину, который на десять лет младше её, между прочим. К Волину, который вытащил Агату из ямы.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — голос Агаты дрогнул. — Ты не звонила мне шесть лет, не приходила, не помогала. Шесть лет, мама! Когда отец пил, когда меня коллекторы преследовали, когда я ночами не спала, работала за копейки — тебя не было. А теперь ты пришла, потому что тебе нужен богатый мужик?

— Ах, не смей меня упрекать! — глаза Елены вспыхнули. Все доводы дочери она предпочла проигнорировать. — Я тебя родила, вырастила, вложила в тебя кучу денег. Ты обязана мне помогать!

— Ничего ты в меня не вкладывала, — Агата встала, дрожа от гнева. — Папа вкладывал. Папа меня любил. А ты... ты просто кинула нас. Знаешь что, мама? Забудь, что у тебя есть дочь. Для меня ты умерла шесть лет назад.

Она развернулась и пошла к выходу, оставив мать с открытым ртом и остывающим кофе.

Несколько дней после того разговора прошли в нервном напряжении. Агата ждала новых сообщений, звонков, угроз — но мать молчала. И это молчание пугало больше, чем любые крики.

Она рассказала Александру о встрече. Он выслушал, кивнул и сказал только: «Охрана все еще на низком старте. Если появится — не пустят». Агата успокоилась, но где-то в глубине души засело неприятное предчувствие.

Утро того дня ничем не отличалось от других. Декабрьское солнце пробивалось сквозь тучи, на улице было морозно, снег поскрипывал под ногами. Агата вышла из метро чуть опоздав на работу, так как рано утром отвозила документы по распоряжению начальника, поправила шарф и направилась к стеклянным дверям офисного центра.

Она уже подходила ко входу, когда из-за колонны вынырнула знакомая фигура.

Мать.

Елена стояла прямо на пути, уже в другой дорогой шубе, с идеальной укладкой и хищной улыбкой.

— Доброе утро, доченька, — пропела она. — Проводишь меня до лифта?

Агата замерла. Сердце ухнуло в пятки.

— Охрана тебя не пустит, — выдохнула она.

— А мы вместе пойдём, — мать ловко подхватила её под руку. — Кто же разлучит мать с дочерью?

И прежде чем Агата успела что-то сообразить, они уже вошли в холл. Охранник на входе отвлёкся на другого посетителя, и Елена проскочила, буквально протащив Агату за собой.

— Стойте! — крикнул охранник, но было поздно — они уже были внутри.

Агата попыталась вырваться, остановиться, но мать держала её мёртвой хваткой и тащила к лифтам.

— Отпусти! — зашипела Агата. — Ты с ума сошла?

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошипела Елена в ответ. — Ты не оставила мне выбора.

В холле было много людей — сотрудники спешили на работу, кто-то пил кофе в зоне ожидания, охранник уже бежал к ним. Агата чувствовала на себе любопытные взгляды, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.

— Мама, уходи, прошу тебя, — почти взмолилась она. — Не позорь меня.

— Позорю? — вдруг взвизгнула Елена, останавливаясь. — Это я тебя позорю? Да ты меня опозорила, когда отказала родной матери!

Она не договорила. Вместо этого мать вдруг отпустила её руку и закричала на весь холл:

— Люди добрые, посмотрите на неё! Дочь родная мать на порог не пускает! Я шесть лет к ней пробиться не могу, а она тут в начальники выбилась и думает, что теперь ей всё можно!

Агата стояла как громом поражённая. Голос матери разносился под стеклянным куполом, привлекая всё больше внимания. Люди останавливались, оборачивались, шептались.

— Прекрати, — выдохнула Агата. — Прекрати сейчас же.

— А то что? — Елена злорадно усмехнулась. — Вызовешь охрану? Так вон они. Но я не уйду, пока не скажу всё, что думаю!

Охранники приближались, но мать, заметив их, рванула к лифтам. И в этот момент створки открылись.

Оттуда вышли Волин и Петров.

Агата увидела, как взгляд Волина мгновенно оценил ситуацию — её перекошенное лицо, мать, бегущую к нему, застывших охранников. Он не изменился в лице, только стал ещё холоднее, если это возможно.

— Александр! — взвизгнула Елена, бросаясь к нему. — Сашенька! Как я рада вас видеть! Вы так помогли моей девочке, я просто не могу выразить благодарность!

Она попыталась схватить его за рукав, но Волин отстранился, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован к Агате.

— Уберите это, — бросил он охранникам коротко.

— Сашенька, ну что вы... — залебезила мать, но её уже брали под руки.

И тут что-то в ней перещелкнуло. Хитрая лиса превратилась в разъярённую фурию. Она вырвалась на секунду и закричала, повернувшись к Агате:

— Ах ты дрянь! Ты думаешь, я не знаю, зачем ты сюда пробилась? Такая же охотница за деньгами, как и я! Только я хотя бы честно говорю, а ты строишь из себя невинность! Через постель к нему подобралась, да? Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

Агата стояла белая как мел. В холле повисла мёртвая тишина. Все взгляды были прикованы к ней.

— Уведите, — голос Волина прозвучал как удар хлыста.

Охранники поволокли упирающуюся мать к выходу. Её крики ещё долго разносились под куполом: «Пустите! Вы знаете, кто мой муж? Вы пожалеете!..»

Агата не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, сердце колотилось где-то в горле, в ушах гудела кровь. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, осуждающих, насмешливых. Кто-то уже шептался, прикрывая рот ладошкой.

— Вершинская, — раздался рядом спокойный голос.

Волин стоял в двух шагах. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни гнева, ни презрения — только какая-то спокойная решимость.

— Идите за мной.

Он развернулся и шагнул в открывшийся лифт. Агата, как во сне, двинулась следом. Петров остался в холле — видимо, разбираться с последствиями.

Двери лифта закрылись, отрезая их от всего мира.

В кабине было тихо. Только мягкий гул мотора и её собственное сбитое дыхание. Агата стояла, вжавшись спиной в стену, и смотрела в пол. Стыд жег щёки, слёзы подступали к горлу, но она сдерживала их из последних сил.

— Посмотрите на меня, — сказал Волин.

Она подняла глаза. Он стоял напротив, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё спокойно, без обычной своей ледяной отстранённости.

— То, что она сказала — ложь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я знаю.