Чтение онлайн

Я следую за ним через весь дом и поднимаюсь на второй этаж.

– Ты все еще придерживаешься этого нелепого списка требований?

– Да. Ты получишь бонусные очки, если запрыгнешь в комнату.

– Я не буду этого делать.

Затем он смеривает меня взглядом. Отчасти умоляющим, отчасти насмешливым, но я вижу и проблеск страха. Не думаю, что он хочет, чтобы я это заметил, но я уже видел такой взгляд раньше. На бесчисленных лицах, в бесчисленных опасных ситуациях.

Выражение того, что он пытается быть сильным, потому что у него нет другого выбора. Сломаться - это не выход.

И теперь мне еще больше жаль его.

Возможно, для него это скорее шутка, но я понимаю, что Гидеон прав. Взлом повлиял на Харли сильнее, чем он показывает.

– Ладно, - фыркаю я, сохраняя невозмутимый вид.

Я оставляю его за дверью, чтобы проверить его комнату, смежную ванную и шкаф. По его просьбе я даже заглядываю под кровать, но, когда выхожу, отказываюсь выполнять его просьбу.

Затем он поднимает на меня щенячьи глаза и мило надувает губки, и, черт возьми, глаза штормового синего цвета завораживают.

Я прочищаю горло и ловлю себя на том, что говорю:

– Все чисто.

Он расплывается в широчайшей улыбке и направляется в свою комнату.

– Спокойной ночи, Рэмбо.

– Спокойной ночи, Поп-звезда.

Глава 5

Харли

Я услышал гораздо больше, чем следовало. Брикс посоветовал Айрису держаться на расстоянии и быть профессионалом. Вот что я делаю. Я заставляю его быть самым внимательным телохранителем, каким он только может быть.

И, ладно, когда он предложил потренировать меня обращаться с оружием, я собирался отказаться от этих глупых требований.

Но потом он посмотрел на меня с чем-то похуже отвращения в глазах. Он смотрел на меня с сочувствием и жалостью на лице. Мой желудок сделал сальто, а это последнее, что мне нужно.

Пожалуйста, без неприятных ощущений.

Так что да, профессиональная дистанция - это хорошо.

Заставлять его делать глупости еще приятнее. Они не только развлекают меня, но и он знает, что это полная чушь.

Может, это избавит его от чувства жалости ко мне.

Кроме того, зная, что он дома, я чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы заснуть и выспаться.

Впервые после взлома я смог наверстать упущенное.

Вероятно, именно поэтому в полдень меня будит мой телохранитель, спрашивая, не умер ли я. Он раздвигает шторы, позволяя солнечному свету обжечь сетчатку моих глаз, пока я пытаюсь как следует проснуться.

Я переворачиваюсь на живот и засовываю голову под подушку.

– Из тебя никудышный телохранитель, если ты спрашиваешь, жив ли я еще.

Глубокий, теплый смешок великана заставляет мой член дернуться.

Черт бы его побрал.

– Я принес тебе буррито на завтрак. Это предложение примирения после того, как вчера все пошло наперекосяк.

Я думал - надеялся - что это от него пахнет беконом.

Им следует выпускать одеколон с ароматом бекона.

Обещания еды достаточно, чтобы я сел. Я смотрю на тарелку.

– Ты еще ни кусочка не съел.

– Я не собираюсь тебя травить. Это было бы нелогично, ведь мне платят за то, чтобы я тебя защищал.

– Может, это и нелогично, но пока не доказано обратное, теперь все в моей жизни -потенциальные психопаты.

Брикс уступает и откусывает большой кусок. Расплавленный сыр стекает ему на подбородок, и я сразу же думаю о том, чтобы слизать его. К счастью, я сижу, а он стоит, и я не могу приблизиться к его рту, чтобы сделать это, потому что это было бы унизительно.

– Знаешь, - говорит он, жуя, - рано или поздно тебе придется преодолеть свои проблемы с доверием. Один взлом еще не делает всех остальных потенциальными злоумышленниками.

– О, наивный деревенский паренек. Думаешь, мои проблемы с доверием связаны со взломом? У меня были проблемы с доверием с тех пор, как моя мама забрала все до последнего цента, что я зарабатывал, пока мне еще не исполнилось и восемнадцати. Все стало еще хуже, когда человек, которого я считал любовью всей своей жизни, сказал, что я скрашиваю одиночество во время гастролей. Все используют меня для чего-то, только теперь у нас появился дополнительный потенциал для расследования убийств. Веселые были времена.
– Я запихиваю в рот весь буррито на завтрак, потому что умираю с голоду, а Брикс продолжает наблюдать за мной.
– Что?
– Кусочек яйца вылетает у меня изо рта. Ой.

Брикс качает головой.

– Прости. Ничего. Это не мое дело.

Я проглатываю кусок.

– Если мы собираемся работать в тесном контакте и мне придется проводить с тобой сто сорок четыре часа в неделю, тебе, черт возьми, лучше высказать все, что думаешь, или нам придется ходить друг перед другом на цыпочках.

– Я просто подумал, что для человека, у которого, казалось бы, есть все, твоя жизнь в некотором роде...

– Грустная. Можешь это произнести. Моя жизнь чертовски депрессивна.

– Извини.

Я пожимаю плечами.

– Эй, я сам это выбрал. И это не так уж плохо. У меня есть деньги, потрясающий дом...

– Эва.

Я перевожу взгляд на него.

– Верно. У меня есть Эва.

– Как вы двое познакомились?

– Это восхитительная история.
– Я нацепил на лицо свою обычную улыбку, потому что эту дерьмовую историю я рассказывал прессе тысячу раз.
– Когда я жил в Канзасе и пытался стать артистом, она приходила на мои выступления. Была ли это уличная игра или школьные концерты, она всегда была рядом. Она была моей первой поклонницей.

– Ха.

– Ха? И это все, что ты можешь сказать? Всем нравится эта история.

– Все любят художественную литературу.

Я хмурюсь.

– Откуда ты знаешь, что эта история выдумана?

– Не хочу выдавать свои секреты.

– Ты что, ходячий говорящий детектор лжи?

Брикс улыбается, и это смягчает его суровые черты.

– Нет. Но ты говоришь серьезно. Твоя щека слегка подергивается, и на одной стороне лица появляется ямочка.
– Его палец почти касается моей щеки, но он отдергивает руку.
– То же самое произошло прошлой ночью, когда ты сказал, что Эва храпит. А это не так.