Чтение онлайн

– Ты думаешь, быть геем - то же самое, что быть слабым?

– Не надо. Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Я чувствую себя слабым из-за того, что не могу контролировать нашу публичную позицию. Сейчас мы слишком глубоко увязли, и все, что делаем, может повлиять на твою процветающую карьеру, а я просто не хочу, чтобы еще один человек знал.

– Что значит «еще один человек»?

Я разочарованно хмыкаю.

Ее глаза расширяются.

– Он тебе нравится.

– О, пожалуйста. Это невозможно.

– Он тебе, правда, нравится.

– Дело не в этом. Ты можешь, пожалуйста, притвориться, что любишь меня?

– Я, правда, люблю тебя.

– Нам нужно притвориться, что мы влюблены. Не просто платонические чувства и взаимное уважение друг к другу.

– Отлично. Хотя, думаю, тебе следует сказать ему.

– А я думаю, тебе стоит подправить помаду. У тебя что-то осталось на зубах.

– Блядь.
– Она снова поворачивается к зеркалу и яростно стирает пальцем несуществующую отметину.

– Увидимся в лимузине.
– Я оставляю ее одну.

Она скоро поймет, что я солгал. Или подумает, что все уладила.

Когда я выхожу на улицу, Гидеон стоит у машины.

– Эй, спасибо, что пришел, но ты же знаешь, что не обязан.

– Я сам хотел. Вы с Эвой - своего рода единое целое.

Если мы хотим разобраться в деталях, то да, но мы оба по-прежнему очень индивидуальны, и у нее есть свой собственный менеджер, а также агент, который помогает ей скрывать свои чувства.

– В смысле, с точки зрения бизнеса.
– На лице Гидеона странная улыбка.

– Верно. Хорошо.
– Я забираюсь в машину и замираю.

Брикс уже там, и теперь смотрит на меня так, как смотрел всю неделю. Как будто пытается прочитать большую розовую неоновую вывеску над моей головой, на которой написано «гей».

Полагаю, это то, что в голове у каждого гея. Это или голые мужчины. Хм, да, определенно голые мужчины. В моей голове и в моей Инсте. Если бы кто-нибудь когда-нибудь взломал мой телефон, в СМИ никогда не возникло бы вопроса, найди они там сколько голых задниц.

– Ты хорошо выглядишь в костюме, - говорит Брикс.

Он тоже, но я не собираюсь этого говорить.

Я пересаживаюсь на место рядом с ним, чтобы Гидеон и Эва могли сразу сесть в машину.

– Я хорошо выгляжу во всем.

Брикс фыркает.

– Конечно.

– А вот ты действительно выглядишь нормально. Обычный человек, не склонный к убийству, а не крутой.

Брикс распахивает пиджак, демонстрируя пистолет в наплечной кобуре.

– По прежнему крутой.

Черт, почему это так горячо?

Нет, не горячо. Неа.

Эва не может быть права. Мне не нравится Брикс. Я не могу втрескаться в своего телохранителя по миллиону причин.

Во-первых, он натурал.

Во-вторых, он натурал.

О, и в-третьих, он натурал.

И даже если бы это было не так, смешение бизнеса и удовольствия бросалось мне в лицо и раньше, и я не хочу, чтобы такая душевная боль повторилась снова. Никогда.

Я не могу так смотреть на Брикса. Просто не могу.

И все же, когда я бросаю на него взгляд краем глаза, на его лице появляется самодовольное выражение, а от его безумной фигуры в костюме и галстуке у меня набухает член.

Так что вместо того, чтобы смотреть на него, я смотрю в окно.

И когда Эва садится в машину, я заставляю себя смотреть на нее так, как мне хочется смотреть на Брикса.

Глава 8

Брикс

Происходит что-то странное, и не уверен, укрепляет ли это мои подозрения или опровергает их.

На публике, прогуливаясь по красной дорожке и улыбаясь, Харли и Эва - идеальная пара. Они оба потрясающе привлекательные люди, и в их глазах вспыхивает взаимное влечение, которого я раньше не замечал. Они как будто околдовывают друг друга и толпу, наблюдающую за ними.

Хотя их общение дома было теплым, казалось, между ними существует только дружба.

Искра, вспыхнувшая между ними сейчас, очевидна, но я не могу не задаться вопросом, не показуха ли это.

Мы входим в зал для проведения мероприятий, где повсюду большими буквами написано «4Эва». Несмотря на то, что это вечер Эвы, все устремляются к Харли.

Как и на вечеринке, на которую мы ходили прошлой ночью, Харли очарователен и лучезарно улыбается.

Он пленяет.

Наверное, это часть очарования «Одиннадцать». Его, без сомнения, учили вести себя так на людях.

Харли ловит мой взгляд, и когда мы встречаемся взглядами, тянется к чему-то. Я думаю, он хватается за ухо и хочет, чтобы его спасли, но нет. Его рука обвивается вокруг Эвы, и он притягивает ее ближе к себе. Не знаю, почему я разочарован, что не нужен ему.

Он поворачивает голову, чтобы поцеловать ее в макушку, и я практически вижу, как женщины, с которыми они стоят рядом, издают коллективное «О-о-о».

Я смотрю на них весь вечер - из соображений безопасности, конечно, - но чем больше я смотрю, тем решительнее Харли пытается что-то доказать мне. А, может быть, публике.

Первое, что он делает, когда мы все возвращаемся в лимузин - протягивает руку, чтобы я дал ему дезинфицирующее средство для рук.

– Знаешь, чрезмерное употребление этого средства может привести к раку, - говорю я.

– Эти исследования так и не были доказаны. В наши дни, кажется, от всего можно заболеть раком. Я рискну.

По дороге домой Эва и Харли возвращаются к своему обычному дружелюбию, теряя ту искру, которую так хорошо имитировали.

И все же, когда мы возвращаемся домой и я проверяю его комнату, чтобы сообщить нелепое «Все чисто», у меня появляются более веские доказательства того, что я все правильно понимаю.

Вместо того, чтобы Эве пойти в свою комнату, Харли затащил ее в свою.

А взгляд, которым он одарил меня, закрывая за собой дверь? Да, нет никаких сомнений, что они там делают.