Чтение онлайн

Я хихикаю.

– Ребенок в пределах слышимости?

– Конечно, и она улавливает все, что говорит папа.

И именно поэтому я не хочу детей. Вообще.

– Но это правда?
– Спрашивает Райдер.

– Не совсем. Я не применял такие слова, но пригрозил уйти, если они не позволят мне записать песни, которые я хочу. Как ты узнал?

Райдер присвистывает.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня… Харли Валентайн немного отрастил яйца.

Я смеюсь.

– Пошел ты. О, черт, я что, на громкой связи? Привет, Кейли, моя дорогая.

– Я не настолько глуп, чтобы говорить с тобой в присутствии своей дочери.

– Умный человек. Но если серьезно, если слухи уже поползли...

– Я начал продюсировать некоторых артистов на лейбле.

– Ни хрена себе? Ты сейчас продюсируешь? А как с тем, чтобы отойти в сторону?

Он вздыхает в трубку.

– Я не хотел уходить совсем. Я просто не хотел быть в центре внимания.

Даже несмотря на то, что он не занимался сольной карьерой и ничего не делал, кроме как был домоседом с тех пор, как «Одиннадцать» распались, его все еще преследуют папарацци, почти так же, как и меня. Он, наверное, единственный из нас пятерых, кому не приходится прилагать никаких усилий, чтобы стать знаменитым. Он мог бы появиться в образе единорога-бисексуала, и все бы сказали: «О, мы должны купить каждый его сингл!»

Или, возможно, из-за тайны, почему он хочет отойти на второй план. Это не ракетостроение. Он делает это ради своей дочери.

– Как у тебя получается исчезать из жизни?

– Ага, прекрасно. Ты видел, что в «Us Weekly» напечатали фотографию Кейли? Или это был «Who»? Не знаю. В любом случае, это меня разозлило.

Райдер немного чересчур опекает свою четырехлетнюю дочь, но я это понимаю. Мы подписались на славу, а его дочь - нет. Она не заслуживает того, чтобы расти в центре внимания.

Айрис снова появляется передо мной и держит … сигарету?

– Эй, Рай? Я должен идти. Но, пожалуйста, не мог бы ты спродюсировать одну из моих песен?

– Может, я мог бы записать весь твой следующий альбом после того, как «Джойстар» откажется от твоих посылов.

– Откажется от моих посылов? Большое спасибо, что подбодрил меня. Нет, правда, ты как будто обнимаешь меня по телефону.

– Для чего еще нужны друзья?

Я смеюсь.

– Пока.

Мы заканчиваем разговор, и я поднимаю взгляд на Айриса, который стоит рядом с моим креслом.

– Решил, что ты можешь накуриться, пока будешь думать о своей будущей безработице.

– Спасибо?... тебе.

– Не за что.
– Он слишком оптимистичен, либо не замечает моего сарказма, либо полностью его пропускает. Он передает мне косяк.

– И я должен его выкурить? Что, если у меня будет плохая реакция?

– Это мягкий сорт с низким содержанием ТГК. Твой кайф должен быть умеренным.

– Должен быть.
– Я смотрю на него снизу вверх.
– Это что, давление со стороны сверстников? О, я никогда не испытывал такого в детстве. Я, правда, хочу быть сильным, чтобы сказать Бриксу, что я сказал «нет» наркотикам, но, с другой стороны...
– Я подношу косяк к лицу.
– Правда, насколько может быть плохо?

– Обожаю запах тления.
– Айрис предлагает мне прикурить, и я делаю глубокую затяжку.

– Теперь меня можно считать наркоманом? – шучу я. А потом кашляю.

Айрис смеется.

– Полным торчком. Я все еще не могу поверить, что ты никогда раньше не курил травку. И не испытывал давления со стороны сверстников. Где ты был в двенадцать лет?

– Я был невысоким, прыщавым, рыжеволосым, с избыточным весом и фамилией Вонючка. Как можешь догадаться, круг моих друзей был не слишком велик. Я вложил в музыку все, что у меня было.

Айрис хватается за грудь.

– Подожди, хочешь сказать, что тебя на самом деле зовут не Харли Валентайн? Мое сердце не выдержит.

– Простой поиск в Гугл сказал бы тебе это.

– Я знаю. Я прикалываюсь над тобой. Держу пари, это странно, когда люди называют тебя Гарри. Когда мама называет меня Айзек, я спрашиваю: Кто? Что? Это не мое имя. Даже когда ребята называют меня настоящим именем, то только по фамилии - Гриффин. Айзек кажется мне чужим, странным и просто... нет.

– Откуда у тебя прозвище Айрис?
– Спрашиваю я и делаю еще одну затяжку.

Он отмахивается.

– Долгая и скучная история со времен начальной подготовки. Скажем так, мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к выполнению приказов. Намного дольше, чем кому-либо другому из моей команды.

– Шокирующая новость. Ты? Игнорируешь приказы? Никогда бы не подумал.

– Видимо, ты не умеешь очаровывать военных. Я тоже удивлен.

– Кто бы мог подумать, что в армии полно правил и приказов, и никто не валяет дурака?

Айрис даже не улыбнулся, словно погрузившись в воспоминания. Он быстро стряхнул с себя это.

– Как ты себя ощущаешь?

– Хорошо. Думаю. Не знаю. Я не чувствую никакой разницы, но, думаю, я меньше... волнуюсь? В смысле, я все еще думаю о том, что скажет лейбл, но меня это уже не так сильно беспокоит.

– Тогда, похоже, все работает идеально.

Я курю, пока ничего не остается, и тушу окурок.

– Когда Брикс вернется домой?
– Жалуюсь я.

– Мммм, феноменальный секс с твоей рукой на моей заднице, - бормочет он.

Не знаю, должен ли я это слышать или нет.

– Хочешь, чтобы я положил руку куда?

Айрис смеется, но смех затихает, когда на его телефоне раздается сигнал тревоги. Он смотрит на него и хмурится.

– Во дворе перед домом обнаружено движение.

– Например, Джейми здесь?

Айрис прикусывает губу.

– Не Джейми. Подожди, я включу камеры.
– Он мгновенно вскакивает со своего места.
– Оставайся здесь.

Задний двор соединяется с парадным входом через калитку. Айрис открывает ее, но останавливается. Он выглядит немного нелепо в одних плавках и с пистолетом в руке. Если бы во дворе перед домом кто-то был, не знаю, насколько он был бы напуган.

Я поднимаюсь на ноги, на случай, если вдруг придется двигаться, мой мозг прокручивает миллион различных сценариев. Например, там кто-то есть, или еще одно письмо, или, не знаю, это может быть что угодно.

Неизвестность - вот что убивает меня. Я подхожу ближе, пытаясь разглядеть что-нибудь между маленькой щелью в заборе и домом, но ни черта не вижу.

И тут подбегает Айрис, выглядящий как сумасшедший, и кричит, чтобы я пригнулся.

Я не успеваю понять, чего он хочет, прежде чем он прижимает меня к земле и накрывает собой.