Чтение онлайн

Он кивнул за мою спину. Там, где я только что лежала, лиственная подстилка леса уже была покрыта тонким белым слоем.

— Мы патруль лесной стражи Листарии, — объяснил мужчина, — Меня зовут Ларин. Это Элта и Рин. Листвин недалеко, так что сейчас ведем тебя к Хранителю погоды.

— Саша, — автоматически представилась я, — Александра Сергеевна… Снегирева.

Они снова переглянулись.

— Снегирева, — медленно повторил Ларин, — И снег пошел. Содержательно.

Я вздохнула:

— Снегирь — это птичка такая, маленькая.

— В Листвине разберутся, — сухо сказала Элта, — что ты за птица.

Она развернулась к узкой тропе и бросила через плечо:

— Идти сможешь, пташка?

Пташка. Отлично. Новому миру понадобилось меньше пяти минут, чтобы выдать мне позывной.

Я поправила шарф и шагнула следом. Листья мягко шуршали под подошвами. Снег все так же медленно падал.

Впереди, за деревьями, мерцал теплый свет. Я втянула носом воздух. Пахло дымом, травой и чем-то новым, еще безымянным.

— Ну что, Саша Снегирева, — сказала я себе тихо, — Кажется, мы с Новым годом все-таки решили выжить. Посмотрим, сколько это будет нам стоить.

Какое-то время я надеялась, что это сон. Но этот сон и не думал заканчиваться. Рин, покосившись в сторону моих на босу ногу наспех надетых ботинок (предусмотрительность — мое второе имя, я в курсе), пробухтел что-то невнятное, покопался в небольшом рюкзаке, висевшем у него за плечами, и протянул мне серые, грубой вязки, зато безумно теплые носки. В носках выживать оказалось существенно веселее.

Тропа шла между стволами, аккуратно, как ненастоящая: ноги утопали в листве по щиколотки, а иногда и по колени, но корни словно прятались, чтобы никто не запнулся. На всем пути ни разу не встретилось ни луж, ни московской слякоти. Осень тут явно кто то курировал. Снег продолжал падать тихими хлопьями и делал вид, что ему тут можно. Верилось с трудом.

Я шагала между Ларином и Элтой, стараясь не отставать и не думать о том, что пару часов назад у меня были подъезд, мусор и очень понятная жизнь.

— У вас всегда так красиво? — спросила я, чтобы не молчать.

— В Желтолесье — да, — ответил Ларин, — В Листвине по-другому, но тоже терпимо. Сейчас там Праздник Перемен.

— Это что то вроде нашего Нового года? — уточнила я, — Итоги, еда, коллективное «все будет хорошо»?

Элта хмыкнула:

— Итоги, ярмарка, речи про стабильность. Люди любят слово «стабильно».

Стабильно. Мое любимое слово в разговоре с главбухом — повышения зарплаты стабильно не предвидится. Но вы не волнуйтесь, понижения — тоже.

— А зима в вашу стабильность не входит? — я поймала ладонью снежинку. Холод лег на кожу, как капелька любимых духов, — Вообще никогда?

Рин, который шел сбоку, фыркнул:

— Сто лет как не входит. И сто лет никто не чистит крыши и дорожки.

— Сто лет без зимы? — переспросила я, — Никаких сугробов, гололеда, снега по пояс? И детям даже некуда падать спиной и смотреть в небо?

Ларин посмотрел на меня укоризненно, будто я пожалела не о том:

— Зато не гибнут посевы, — спокойно объяснил он, — Не лопаются водопроводы. Никаких полгорода с кашлем каждую стужу. Зима у нас была. Потом было Запечатывание. Теперь — осень.

Слово «Запечатывание» повисло в воздухе с заглавной буквой в начале.

Я проглотила другие вопросы. Если тут есть человек, который отвечает за погоду, то спорить о климате логичнее с ним, а не с патрулем.

Лес постепенно редел. Между деревьев светлело, и постепенно земля под ногами пошла вниз. Мы остановились на краю склона.

Под нами лежал Листвин.

Город выглядел, как картинка из детской книги: островерхие крыши, узкие улицы, пара башенок, площади. На крышах и подоконниках — связки трав, ленты и вездесущие желтые листья. Свет в окнах был теплым, медовым.

И ни одного белого пятна.

Снег, что крутился над Желтолесьем, будто натыкался на невидимую стену. Казалось, по этой границе уже должна быть насыпана высокая бровка. Но нет — хлопья, долетая до границы склона, просто исчезали в воздухе. Над нами снег шел. Над городом — нет. Здесь — белое полотно. Там — желтый ковер листвы.

Рин снял перчатку, протянул руку вперед и провел ладонью сверху вниз:

— Чувствуешь? Тут граница. Дальше — зона Хранителя.

Воздух правда был другим. Плотнее, ровнее. Как если бы за этой невидимой линией дуло из гигантского кондиционера и была воткнута табличка «сюрпризы выгуливать запрещается».

Я смотрела вниз и чувствовала, как внутри одновременно шевелятся зависть и какая-то обида за свой мир.

У нас зима давно перестала быть сказкой. Снег быстро превращался в кашу, Новый год — в годовые отчеты и акции супермаркетов. Но он хотя бы был. Можно было выйти во двор и поймать первую снежинку, даже если вокруг сплошные пробки и скидки на зеленый горошек для салатов.

Здесь люди сто лет жили без этого и, судя по всему, считали, что им так лучше.

Я снова подняла ладонь. Одна снежинка послушно опустилась на нее, растаяла. Вокруг нас Желтолесье шуршало листьями, внизу Листвин светился золотом и спокойствием.

— Красиво, — сказала я, — Очень аккуратный мир.

— Мы старались, — тихо ответил Ларин, — чтобы не повторилось то, что было до Запечатывания.

Он говорил не глядя на меня. Смотрел на город.

Я раскрыла пальцы. От снежинки осталась маленькая мокрая точка.

Внизу, за невидимой чертой, город делал вид, что он к этому не имеет никакого отношения.

В Листвин я вошла достойно: через ворота, под взглядами стражи и с ощущением, что я тут очень, очень подозрительный объект.

Город вблизи оказался еще аккуратнее, чем сверху. Узкие чистенькие улочки, крыши, фонари, Площадь Семилистника где то внизу. Осень лежала на Листвине ровным слоем, аккуратно, как одеяло. Ни снежинки, чисто, сухо, как будто дождь и мокрый снег тут отменили постановлением.

Я поймала себя на том, что ищу глазами хоть немного грязи. Когда ее нет совсем, начинаешь нервничать.

— Не отставай, Пташка, — бросила Элта.

Меня вели вверх по улице, которая честно и долго поднималась к Замку Баланса. Замок торчал над городом высокой башней.