Чтение онлайн

Квартира постепенно затихала.

Сначала перестала шуметь вода у соседей сверху, потом стих телевизор за стеной, где кто-то до поздней ночи смотрел шумное шоу с постоянным смехом и музыкой, затем всё реже стали проезжать машины за окном, и только старый холодильник временами начинал тяжело гудеть на кухне, словно уставший магический артефакт, который давно выработал свой ресурс, но продолжал работать исключительно из упрямства.

Вейра лежала на узком продавленном диване и смотрела в потолок, где в полумраке виднелись старые разводы и трещины, а за окном тускло светил фонарь, окрашивая комнату в бледный серо-жёлтый цвет.

Темнота здесь была совсем другой.

В императорском дворце ночи никогда не становились по-настоящему чёрными, потому что в коридорах всегда горели магические светильники, на башнях мерцали охранные огни, по внутренним дворам двигались караулы, а в небе над столицей иногда пролетали драконьи патрули, оставляя за собой слабое сияние магических контуров.

Там даже тишина была живой.

Здесь же — обычный городской двор, мокрый снег за окном, редкий лай собаки где-то вдалеке и редкие шаги случайных прохожих, спешащих домой через сырой холод.

Чужой мир.

Она медленно повернула голову и посмотрела на стул возле дивана, где аккуратными стопками лежала одежда, которую она вечером успела разобрать и рассортировать: часть вещей требовала стирки, часть давно пора было выбросить, а несколько детских кофт и футболок Вейра отдельно сложила для ремонта, потому что ткань ещё можно было зашить и использовать дальше.

Привычка упорядочивать пространство успокаивала её почти так же, как когда-то успокаивали финансовые отчёты и идеально сведённые балансы императорской казны.

Когда всё разложено по местам — мир становится понятнее.

Но стоило ей закрыть глаза, как в голове снова начали подниматься чужие воспоминания. Сначала развод, депрессия, постоянная усталось, и, как следствие, долги, бесконечное ощущение собственной ненужности и одиночество.

Вейра невольно нахмурилась, потому что слишком хорошо знала это чувство, хотя в её мире оно выглядело иначе: роскошные залы, уважительные поклоны, отдельная ложа на придворных приёмах, просторный дом, в котором всегда было тихо после работы, и длинные вечера, когда никто не ждал её возвращения.

Никто не спрашивал, поела ли она. Никому не было важно, насколько тяжёлым оказался день. Никто не замечал, если она исчезала в работе на недели.

И почему-то именно сейчас, лёжа на старом диване в бедной квартире чужого мира, эта мысль ощущалась особенно ясно и болезненно.

Из детской комнаты донёсся тихий кашель Сони.

Вейра поднялась раньше, чем успела обдумать это движение, потому что тело уже начинало привыкать реагировать на детей автоматически, почти инстинктивно; мышцы всё ещё ломило от усталости, но двигаться стало заметно легче, чем в первый день, а значит, организм Марины медленно приходил в себя.

Она осторожно прошла по тёмному коридору и приоткрыла дверь в детскую. Комната была слишком маленькой для троих детей. Двухъярусная кровать, старый шкаф с потёртыми дверцами, стол у окна, заваленный тетрадями и карандашами, несколько игрушек в углу и одежда, аккуратно сложенная Вейрой вечером на стуле.

Алина спала наверху, крепко обняв подушку, будто даже во сне пыталась удержать контроль над собой и пространством вокруг, Лёша раскинулся внизу поперёк кровати, а Соня лежала отдельно, свернувшись клубком под одеялом и тихо сопя. Даже во сне дети выглядели напряжёнными, словно давно привыкли ожидать неприятностей.

Вейра тихо подошла к младшей и осторожно коснулась ладонью её лба. Температура стала ниже.

Соня беспокойно шевельнулась, нахмурилась во сне и вдруг едва слышно пробормотала:

— Мам… не уходи…

Что-то внутри Вейры болезненно дрогнуло так резко, что она замерла на месте.

Маленькая ладонь вслепую нашла её рукав и крепко вцепилась в ткань совершенно доверчивым, естественным движением, будто Вейра действительно имела право быть рядом, будто она и правда была для этого ребёнка человеком, который не должен исчезнуть.

Странное чувство накрыло неожиданно сильно. В её мире к ней никогда так не тянулись. Она осторожно присела на край кровати, и Соня почти сразу успокоилась, продолжая держаться за её рукав даже во сне. Вкомнате тихо тикали старые часы. Лёша сонно сопел. За окном медленно падал мокрый снег, превращаясь в серую кашу на асфальте.

Вейра долго смотрела на детей — чужих, случайно доставшихся ей вместе с этой жизнью, — и постепенно осознавала одну простую, но очень тяжёлую вещь.

Она не знает, почему она оказалась здесь и сможет ли когда-нибудь вернуться обратно. Но сейчас эти трое полностью зависят от неё. И если она уйдёт, всё снова развалится.

Под утро Вейра всё-таки ненадолго задремала прямо рядом с Соней, а проснулась от слабого серого света за окном и ощущения маленькой ладони, всё ещё цеплявшейся за её рукав.

Кухня встретила её утренним холодом и тишиной.

Несколько секунд она просто стояла возле окна, глядя на мокрый двор, а потом неожиданно поняла, что впервые за долгое время ей хочется сделать что-то не потому, что нужно выживать, а потому что это может сделать утро для детей лучше.

В памяти Марины всплыл рецепт блинов. Домашние блины с золотистой корочкой, как маленькие солнца согревают душу. Может они смогут хоть чуть-чуть растопить души этих рано повзрослевших детей.

Вейра достала миску, яйца, молоко и муку, тщательно отмеряя всё почти с привычной бухгалтерской точностью, а потом начала замешивать тесто, наблюдая, как густая масса постепенно становится гладкой и тягучей.

Когда на старой сковороде зашипела первая порция масла, квартира начала медленно наполняться новым запахом — тёплым, сладковатым, уютным.

Первый блин вышел неровным и слишком толстым.

Второй — уже лучше.

К третьему Вейра окончательно поняла принцип.

Вскоре на тарелке лежала аккуратная стопка горячих румяных блинов, от которых поднимался пар, а рядом она поставила старую банку варенья, найденную среди запасов, и заварила крепкий сладкий чай.

Первым на кухню вышел Лёша.

Он остановился в дверях и замер, широко раскрыв глаза.

— Это… нам?

Вейра чуть приподняла бровь:

— Нет. Для императорского совета.

Мальчик тихо засмеялся.

Потом появилась Соня, всё ещё сонная и растрёпанная, укутанная в большой свитер, а последней пришла Алина, которая сначала привычно насторожилась, а потом тоже невольно посмотрела на стол слишком внимательно.

Горячие блины, чай и варенье, такой простой семейный завтрак для обычной семьи. Но, судя по лицам детей, слишком редкий для этой квартиры.