Чтение онлайн

— Не хочу казаться паникёром, — Элоранарр стискивает кулак. — Но вопрос с Лином надо решать срочно. Если повезёт, в его памяти может оказаться информация о планах Культа, его наработках, возможно, о том, как источники магии инфицируют Бездной. И научная поддержка Лина нам нужна. Давайте бросим монету, кланяться нам в ноги Санаду и предлагать немыслимые награды или довериться Эзалону. Как я понимаю, он согласен ломать щит Лина?

Дарион покачивает головой:

— Он предпочёл бы этого избежать, но если других вариантов не будет — согласится.

— Что он хочет взамен? — Император не скрывает скептицизма.

Впервые за весь разговор Дарион улыбается:

— Денег на ремонт Академии.

Почему-то все смотрят на меня. Точнее, понимаю, почему, но… Щёки предательски пылают. У Арена от смеха подрагивают губы, глаза сверкают, но он с усилием возвращает серьёзный вид:

— Я за то, чтобы доверить Лина Эзалону. Я ему Леру доверил, и он меня не подвёл. Он устойчив к феромонам суккубов, фактически не связан с другими правящими семьями. И он уже триста лет борется с Культом.

— Это дело исключительно семейное, предлагаю семейное голосование, — Элоранарр поднимает руку. — Кто за семейное голосование о судьбе Лина? Я точно за.

Арен тоже поднимает руку. Ланабет, половина лица которой скрыта золотом кружев, медлит. Не знаю, имею ли право голоса: формально мы с Ареном не женаты.

— Кто против? — Элоранарр опускает руку, Арен тоже.

— Это нелепо! — император раздувает ноздри.

Бросает взгляд на Ланабет, но та не может этого увидеть, сидит неподвижно.

— Два против одного, — Элоранарр хлопает в ладоши. — Отлично. Теперь поднимите руку согласные доверить Эзалону взлом щита Лина.

Он вновь поднимает руку и Арен тоже.

— Кто против — поднимите руку.

Император зло смотрит на Элоранарра, а тот разводит руками:

— Два за, остальные воздержались. Вопрос можно считать решённым.

Император взрыкивает на драконьем.

— Можешь попробовать сторожить Лина лично, но мы с Ареном всё равно до него доберёмся. — Элоранарр постукивает ногтями по подлокотникам. — И не злись. Лин твой сын, а нам он брат, мы просто хотим ему помочь.

— Как бы эта помощь не вышла боком, — цедит император.

Я удивлённо приподнимаю брови: мне казалось, драконы крайне авторитарны, почему он фактически мирится с бунтом сыновей? Или понимает, что иного выбора нет?

— Элор, лично будешь за Линарэном следить. Если он сделает что-то не то — отвечать тебе.

— Если тебе нужен был ответственный за дело, так сразу бы и сказал, не пришлось бы устраивать голосование. — Хрустнув суставами, Элоранарр закидывает сцепленные пальцы на затылок. — Есть ещё вопросы, решение которых зависит от того, возьмёт ли кто-нибудь ответственность за результат на себя? Если да, то наваливайте, пока я добрый и на всё согласен.

На лице императора проступают золотые капилляры, глаза горят, но Элоранарр этого явно не видит, спокойно выдерживает взгляд отца.

— Далее на повестке Киндеон, — напоминает Дарион. — Вероятное использование непризнанного мира вампирами.

Арен молниеносно оглядывается на нас с Ланабет и обращается к отцу:

— Моё личное мнение: сейчас не до него.

— Там. Умирают. Люди. — Губы умолкнувшей Ланабет сжимаются до тонкой линии.

— Мам, здесь они тоже умирают. И одарённые. К тому же эти вампиры могут быть связаны с Культом. Важно уничтожить сам Культ, а потом разберёмся с его частями.

Ланабет вскидывает голову.

— Лана, — император опускает взгляд. — Ты не хуже меня знаешь, как сложно организовать экспедицию в непризнанный мир, особенно боевую экспедицию. Мы сейчас не можем себе этого позволить.

— Я знаю. — Ланабет поднимается, драгоценные бабочки в её волосах мелодично звенят. — А так же знаю, что загнанные в угол существа в тысячу раз опаснее. Если мы пойдём в Киндеон после победы над Культом, враги уже поймут, что проиграли, и будут сражаться намного яростнее. В отличие от магов, вампиры в непризнанном мире смогут бесконечно восстанавливать силу, поглощая жизни людей.

— Предлагаешь вытравить их сюда, чтобы Культ стал ещё сильнее? — император не поднимает на неё глаз. — Или разделить силы? В Эёране исчезает магия, связь с Киндеоном может прерваться, и что делать тем, кто окажется там взаперти?

— А что делать тем, кто окажется там взаперти с вампирами?

— Они привыкли жить так. Орден Очищения существовал ещё триста лет назад. И люди за это время не вымерли. В городе, в который мы попали, кипела жизнь.

Вокруг Ланабет взвиваются золотые потоки, она выпячивает подбородок, ноздри её трепещут.

— Сдерживать Культ — твоя обязанность.

— Я не отказываюсь, — император тоже поднимается. — Но сейчас не могу ради Киндеона ставить под угрозу Эёран. Я не могу отправить туда одарённых, не зная, смогу ли их вернуть. Лана… — Он тяжело вздыхает и обрушивается в кресло. — Пожалуйста, постарайся отстраниться от чувств к тому миру.

— Может, как-нибудь выманить этих вампиров? — я еле сдерживаюсь, чтобы не поёжиться от направленных на меня взглядов. — Предложить им что-нибудь?

— Амнистию? — поддерживает меня Арен, и я мысленно тянусь к нему. От меня протягиваются нити золотой магии, касаются его, ласкают…

— Плевали они на нашу амнистию, — Элоранарр покачивает ногой. — Им и там хорошо.

Дарион складывает руки на груди:

— Изобразить, что у нас война с вампирскими кантонами? Отступники или помочь им попытаются, или добить.

— Ненадёжный вариант, — император вытаскивает из стола золотое перо и прокручивает в пальцах. Элоранарр впивается взглядом в золотую блестяшку. — Слишком сильный переполох поднимется из-за такой новости, а нам и так не хватает стабильности.

Медленно сев, Ланабет склоняет голову набок. Я робко предлагаю:

— А если найти культиста, который вызовет вампиров Киндеона сюда? Если они подчиняются Культу, должны получать от него приказы.

— Ещё предложи их вызвать, чтобы тебя убить, — усмехается Элоранарр и ничуть не пугается полыхнувшего взгляда Арена, потому что смотрит на перо в пальцах отца. — Они же устраняли потенциальных избранных, настоящая избранная может показаться им логичной целью. Отправим Валерию наживкой в Академию, пусть наслаждается учёбой, ей же нравится.

— Нет. — Арен ударяет кулаком по подлокотнику. — Мы не будем больше рисковать Лерой.