Чтение онлайн

Но боль тут же растворилась, утонула в ощущении полноты. Он был внутри. До самого предела. Я обхватила его ногами за спину, притягивая еще глубже, чувствуя, как мышцы внутри судорожно сжимаются вокруг него.

Он замер на мгновение, его лицо было искажено напряжением наслаждения. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, словно вымеряя каждый толчок, каждый уход и возврат.

Я чувствовала жар, трение, нарастающую дрожь в самом низу живота. Потом ритм участился, стал жестче, неумолимее. Его бедра бились о мои с глухими, влажными звуками. Все мое сознание сжалось до одной точки — там, где наши тела были соединены. Там, где с каждым движением нарастала невыносимая, сладкая напряженность.

Внезапная, судорожная волна подхватила меня изнутри, выгнула дугой, я вскрикнула. Конвульсии катились одна за другой, заставляя цепляться за Руфуса, впиваться ногтями в плечи. И в самый пик, когда мир поплыл, я почувствовала, как он содрогнулся всем телом, услышала его хриплый, сдавленный стон у своего уха. Сделав последние, глубокие толчки, он обмяк всем весом на мне.

Тишина. Только наше тяжелое, хриплое дыхание, смешивающееся в такт. Запах пота, кожи и чего-то теплого и интимного. Руфус прижался губами к моей шее. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, а мышцы приятно расслабились.

Мы лежали так, сплетенные, мокрые, не в силах пошевелиться. И я понимала, что ничего важнее сейчас в мире нет. Мы подчинились судьбе, исполнили магическое предназначение истинности.

Дыхание Руфуса постепенно выравнивалось. Я медленно водила пальцы по его мокрой спине, ощущая под кожей силу могучих мышц.

— Ну что… — прошептал он наконец, и в его голосе прозвучала усталая, счастливая усмешка. — Убедилась, что я… функционален?

Я тихо фыркнула, прижимаясь к нему. Стыд за свою глупость смешивался с таким облегчением и нежностью, что хотелось плакать.

— Замолчи, — смущенно пробормотала я.

Руфус приподнялся на локтях, посмотрел на меня. Его взгляд снова стал теплым, спокойным.

— Зачем ты так со мной, проказница-Аэлита? — печально улыбнулся он. — Теперь у нас нет пути назад.

— А раньше он был? — спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Но уже мягко и бесконечно ласково.

— Теперь, — он вздохнул, ложась рядом и притягивая меня к себе так, чтобы моя голова лежала у него на груди, — я не знаю, что делать.

Я прислушалась к его сердцебиению — ровному, мощному.

— Прости, — пробормотала я, наконец осознав, что натворила. Если Повелитель затеет очередной осмотр, я пропала.

Руфус ничего не ответил. Только крепче обнял.

Я не помнила, как уснула. Помнила только его тепло, его руку на моей талии и осознание, что впервые за все время в этом чужом, страшном мире я не засыпаю в своей маленькой комнате в общежитии. Я засыпаю дома.

Аэлита

Который день я просыпалась с улыбкой, которая не желала уходить с губ, даже когда я приходила на занятия. Надо мной подшучивали — мол, влюбилась. Да, не просто влюбилась, думалось мне.

Тело еще помнило ту ночь… сладкую тяжесть в мышцах, приятную ломоту в пояснице, странную истому, от которой хотелось потягиваться, как довольной кошке.

Но я объясняла всем свою неадекватную эйфорию другим — у меня получается управлять магией! Впрочем, тут я никого не обманывала. Я кайфовала от наконец-то вернувшегося контроля над тенью.

И вот сегодня опять полигон гудел, как растревоженный улей. Я чувствовала десятки взглядов, прикованных ко мне. Студенты сгрудились у ограждения, вытягивали шеи, толкали друг друга локтями. В окна выглядывали любопытные лица.

Да, я не могла тренироваться в подземном зале — мне там было тесно.

Я опустилась на колени в центре полигона и закрыла глаза. Сконцентрировалась на дыхании. Ровном, глубоком, как учил Руфус. Потом расслабилась. Позволила магии течь, не бояться ее. И отпустила.

Черные щупальца-тени, как у гигантского кракена, поднялись от земли, обвили мои руки, ноги, потянулись к небу. Я чувствовала их, как часть себя — живые, теплые, послушные. Они клубились вокруг, создавая плотный кокон тьмы, сквозь который не пробивался свет.

Но теперь он слушался меня. Я могла расширить этот кокон до огромных размеров, а потом осторожно сжать. Могла сделать его густым и горячим, как кипящая смола, а могла — невесомым, как утренний туман.

Краем уха я слышала восхищенные вздохи. Но не открывала глаз. Не могла. Потому что в этой тьме, в этом абсолютном спокойствии я снова чувствовала маму и ее теплое, родное прикосновение где-то глубоко внутри. Теперь у меня была еще одна цель. И она придавала мне сил.

— Невероятно, — выдохнул голос профессора Шейда совсем рядом. — Я не знаю ни одной столь же способной ученицы.

— И я не знаю, — вторил ему декан Каэлан. — Она дышит будто дышит магией.

Я медленно открыла глаза. Тени послушно втянулись в меня, оставляя лишь легкий холодок на коже. Я поднялась.

— Аэлита! — окликнул меня парень со старшего курса.

Я узнала его. Тот самый, что когда-то отпускал шуточки про наложниц. Теперь он смотрел на меня с уважением.

— Как тебе удается так долго удерживать концентрацию?

Я пожала плечами, пряча улыбку.

— Не приставай к нашей звезде, — оборвал его Шейд. — Столько провалов, сколько было у нее, не было ни у кого из вас. Хочешь так же — попробуй приложить больше усилий. Хотя, конечно, до ее уровня резерва многим из вас слишком далеко.

Рядом зашептались первокурсницы, обсуждая мою технику. И я поймала себя на мысли, что это чертовски приятно — быть не изгоем, не «человечкой», не обреченной наложницей. Быть той, на кого равняются.

Правда, наложницей я быть пока не перестала, и это очень меня удручало.

Ночью я не могла уснуть. Ворочалась, сбрасывала одеяло, кусала губы. Мысли о Руфусе жгли изнутри, разливались по венам горячим медом и заставляли сердце биться чаще.

Я уже собралась встать и пройтись по комнате — может, холодный пол остудит эту лихорадку, — когда воздух в углу дрогнул.

Я замерла. Тень сгустилась, стала плотнее, и из портала шагнул он.

— Ты не спишь, — произнес тихим шепотом, от которого по коже побежали мурашки.

Я подскочила, сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь.