Чтение онлайн

Она не попыталась вырваться. Лишь усмехнулась мне прямо в лицо, ее глаза насмешливо блестели.

– Правда? А я думала, это называется «обрести самоуважение». Видимо, в вашем лексиконе такого слова нет, милорд? Или оно применимо только к драконам?

Ее близость, ее запах, ее колкий язык, это непокорство в глазах… все смешалось в гремучий коктейль, который ударил мне в голову. Зверь внутри ревел, требуя обладать, подчинить, заткнуть ее… Заткнуть!

Я сам не понял, как это произошло. Ярость, желание, злость, оскорбленное самолюбие – все слилось в одном неудержимом, безрассудном порыве. Я наклонился и впился в ее губы поцелуем. Жарким, требовательным, злым. Поцелуем, который должен был ее заткнуть, сломить, показать, кто здесь главный.

Но в тот момент, когда мои губы коснулись ее, мир вокруг перестал существовать.

Мир взорвался фейерверком ощущений. В тот момент, когда его губы – жесткие, требовательные, обжигающие – накрыли мои, мозг отключился. Все мысли о ненависти, об обиде, о его жестокости испарились, уступив место чему-то совершенно иному. Первобытному, нелогичному, всепоглощающему.

Шок? Да. Но под шоком, как лава под тонкой коркой застывшей породы, бурлило что-то еще. Ответная реакция. Неожиданная, нежеланная, но оттого не менее сильная. Мое тело, эта чужая, незнакомая оболочка, предательски откликнулось на его злой, собственнический напор. Губы сами собой приоткрылись, отвечая на его поцелуй, а руки… одна рука невольно вцепилась в его предплечье, ощущая под пальцами твердые мышцы сквозь ткань его камзола.

Это было безумие. Полное, абсолютное безумие. Меня целовал мужчина, который считал меня шлюхой, который вышвырнул меня из своей жизни, который клеймил меня в храме! А я… я отвечала ему? У меня, кажется, окончательно поехала крыша.

Этот мир, этот мужчина, этот поцелуй – все было неправильным, но таким… ошеломляющим. Голова кружилась, в ушах стоял звон, а его близость, его запах, его ярость, смешанная с каким-то отчаянным желанием, парализовали волю.

Но потом, сквозь туман этого безумия, прорвалась мысль. Резкая, отрезвляющая, как удар ледяной воды. «Он тебя ненавидит. Он считает тебя грязной изменницей. А этот ребенок… для него он – чужой, ублюдок!»

Эта мысль вернула меня в реальность. С силой, которой я сама от себя не ожидала, я оттолкнула его. Резко, почти грубо.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга. Между нами все еще висело напряжение, но теперь оно было другим – злым, оскорбленным, полным невысказанных эмоций. Его глаза, только что горевшие каким-то темным огнем, теперь смотрели на меня с… удивлением? Смятением? Или это была все та же неприкрытая ярость?

– Кажется, милорд, вы немного увлеклись демонстрацией «строгих мер», – мой голос дрожал, но я заставила себя усмехнуться, пряча за сарказмом охватившее меня смятение и стыд за собственную минутную слабость. – Или это такой новый способ заставить меня замолчать? Должна признать, оригинально. Но не слишком эффективно.

Я видела, как он тяжело дышит, как вздымается его грудь. Его взгляд был тяжелым, пристальным, каким-то… оценивающим. Хищным. Будто он смотрел не на женщину, а на добычу, которая посмела вырваться из его когтей. Для него это тоже был не просто поцелуй. Я это чувствовала. И это пугало еще больше.

– Убирайтесь, – сказала я тихо, но твердо, указывая на дверь. – Убирайтесь из моего кабинета. Убирайтесь из этого дома. И желательно, из моей жизни. Насовсем.

Конард молчал. Он просто смотрел на меня этим своим пробирающим до костей взглядом, и я не могла понять, что творится у него в голове. Потом он резко развернулся и вышел из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что стены, казалось, содрогнулись.

Как только дверь захлопнулась, ноги меня подвели. Я опустилась в кресло, чувствуя, как все тело дрожит. Сердце колотилось где-то в горле, а губы все еще горели от его поцелуя. Я провела по ним рукой, пытаясь стереть это ощущение, этот фантомный вкус его ярости и желания. Что это, черт возьми, было?! И что теперь будет?

В коридоре послышались шаги и голоса.

– Милорд? Все в порядке? – это был голос Вады, как всегда спокойный.

А потом – его ответ. Низкий, ровный, но с плохо скрытыми стальными нотками:

– Все в порядке, Вада. Я останусь на ужин. Распорядись.

Я с досадой уставилась на закрытую дверь.

Решение Конарда остаться на ужин выбило меня из колеи. Какого черта он задумал? После такого… поцелуя, после моей откровенной просьбы убираться, он собирается сидеть со мной за одним столом? Это что, еще одна форма изощренной пытки?

Но сначала нужно было разобраться с магистром Громли. Я привела себя в порядок, постаралась стереть с лица следы недавнего «инцидента» и с самым деловым видом отправилась в малую столовую, где трактирщик уже дожидался меня, с любопытством разглядывая скромную обстановку.

Разговор с ним оказался на удивление конструктивным. Оказалось, магистр Громли – человек не только с отменным вкусом, но и с деловой хваткой. Он рассказал, что впервые попробовал мой «Белый Огонь»… в таверне конкурента! Тот, видимо, подсуетился и перекупил пару горшочков на рынке. Громли, будучи профессионалом, сразу оценил потенциал и решил не мелочиться, а выйти напрямую на «производителя», то есть на меня. Ему понравилась моя идея об эксклюзивных поставках и проценте с прибыли, хотя он и пытался еще немного поторговаться, ссылаясь на «нестабильные времена» и «риски». Но я стояла на своем. В итоге мы ударили по рукам, и магистр Громли, сияя от удовольствия и предвкушения будущих барышей, уехал, пообещав прислать своего человека за первой крупной партией уже через пару дней.

Вернувшись на кухню, я застала Сэма и Нила, которые с опаской косились на дверь, за которой скрывался их грозный лорд.

– Ну что, Сэм, – я постаралась говорить бодро, хотя внутри все сжималось от предвкушения предстоящего ужина. – Готовь свои лучшие блюда. И да, подай к ужину все наши соусы. Абсолютно все. Пусть его драконье высочество оценит «постыдную деятельность» во всей красе.

Сэм только тяжело вздохнул, но спорить не стал. Я же надеялась, что Конард, удовлетворив свое любопытство (или что там им двигало), передумает и отужинает где-нибудь в одиночестве. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Когда пришло время ужина, Вада сообщила мне своим обычным бесстрастным тоном:

– Милорд будет ужинать с вами, леди. В малой столовой.

Ну конечно. Куда же я денусь.

Ужин проходил в гнетущей тишине. Мы сидели друг напротив друга за небольшим столом, и это молчание было громче любых криков. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на еде, но чувствовала его взгляд каждой клеточкой кожи. Тяжелый, изучающий, хищный. За окном догорали краски заката, окрашивая комнату в теплые, но тревожные тона.

Сэм превзошел сам себя. Блюда были простыми, но невероятно вкусными. И, конечно, к каждому подавались мои соусы. Я украдкой наблюдала за Конардом, когда он пробовал их. Сначала он отнесся к ним с явным подозрением, потом – с удивлением. А когда он попробовал «Драконий Поцелуй», на его губах мелькнула тень… усмешки?

– Недурно, – неожиданно произнес он, прерывая молчание. Голос его был ровным, почти нейтральным. – Для… рыночных забав. Даже съедобно.

Я чуть не поперхнулась. Съедобно?! Да его хваленый магистр Громли чуть ли не в ногах у меня валялся за эти рецепты!