Чтение онлайн

– Я сказал, нет! – он оттеснил меня от чемодана, загораживая его своим телом. – Ты останешься здесь!

– Я не останусь, Игорь, – я попыталась обойти его, снова потянуться к своим вещам. – Все кончено.

И тогда он развернул и толкнул меня. Сильно. Не рассчитав силы. Или, может, рассчитав. Я отлетела к стене и ударилась об нее. Большим, тяжелым животом. Острая, невыносимая боль пронзила меня насквозь. Перед глазами потемнело. Я сползла по стене, хватаясь за живот, чувствуя, как что-то теплое и липкое течет по ногам. Последнее, что я помнила – его испуганное, растерянное лицо, а потом – темнота.

…В себя я пришла в больнице. Белые стены, запах лекарств, тихий плач из соседней палаты. Рядом сидел врач, пожилой, с уставшими глазами. Он что-то говорил мне, какие-то слова сочувствия, объяснения… но я его почти не слышала. Я была оглушена одной фразой, которая прозвучала как приговор: «Мы не смогли спасти вашего ребенка, Дарья Алексеевна…»

Ребенка. Моего долгожданного ребенка, которого я так любила, которого так ждала. Его больше нет. И виной тому – он. Игорь.

Он пришел позже. Плакал. Умолял простить его. Клялся, что не хотел, что это случайно, что он любит меня… Я не смотрела на него. Я ничего не чувствовала. Внутри была пустота. Словно все мои эмоции, вся моя душа ушли вместе с моим неродившимся малышом. Казалось, я умерла вместе с ним.

После больницы я вернулась в нашу квартиру. В этот ад. Игорь ходил за мной тенью, продолжал свои мольбы о прощении. Я его не видела, не слышала. Я просто снова начала собирать вещи. Тот же чемодан. Те же немногочисленные остатки моей прошлой жизни.

Он снова взбесился. Кричал, что я никуда не уйду, что я его жена, что я должна его простить. Он дергал меня за руки, пытался отобрать чемодан. Я молчала. Просто молчала и продолжала собираться.

А потом он поднял руку. Сначала пощечина, потом – кулаками. Куда попало. По лицу, по телу. Он кричал, что я его не оставлю, что я принадлежу ему. А я… я плакала. Впервые за все это время я заплакала. Не от боли – ее я почти не чувствовала. От безысходности. От ужаса. Я умоляла его остановиться, не трогать меня. Но он не слышал.

Один удар… особенно сильный… я отлетела… и ударилась головой об острый угол туалетного столика…

Резкая боль и все. Темнота. Окончательная. И тишина.

Мой муж, которого я так любила и от которого ждала ребенка, убил его и… меня.

Конард

Двое суток. Двое проклятых суток я не отходил от ее кровати, если не считать коротких отлучек, чтобы отдать необходимые распоряжения или просто размять затекшие конечности. Тиана все так же металась в бреду, выкрикивая это чужое, режущее слух имя – Игорь. Она то требовала развода, то плакала, крича что-то о смерти ребенка, о боли, об обмане. Я слушал, и в голове не укладывалось. Что это за бред? Какая смерть ребенка? Какой Игорь?

Я смотрел на ее бледное, измученное лицо, на темные круги под глазами, и пытался понять. Ее поведение после моего приезда, ее дерзость, ее странная реакция на мою драконью форму, а теперь этот бред… все это не вязалось с той Тианой, которую я знал. Или думал, что знал. И этот знак истинности на ее руке… он сводил меня с ума.

Присланный из ближайшего города лекарь, которого я едва не притащил сюда за шкирку, лишь развел руками. Осмотрел ее, пощупал пульс, провел какими-то своими артефактами над ее телом. Вердикт был тот же, что и у Аноры: сильнейшее магическое истощение. Но и его смутил ее непрекращающийся бред. «Так не должно быть при простом истощении, милорд, – пробормотал он, опасливо косясь на меня. – Возможно, какое-то осложнение… или…» Он не договорил, но я понял – он не знает, что с ней. Его припарки и настои не давали никакого эффекта, так же как и отвары Аноры.

Я уже сообщил императору о «проблемах с истинной». По закону империи, это была уважительная причина для моего отсутствия на границе, хотя каждый день промедления мог стоить нам дорого. Война с Памбеей не ждала.

В дверь постучали. Вада.

– Милорд, гонец от генерала Тариуса. Срочное донесение.

Я стиснул зубы. Не вовремя. Совсем не вовремя. Я не хотел отрываться от Тианы, не хотел упускать ее из виду ни на мгновение.

– Пусть войдет сюда, – коротко бросил я. – И быстро.

Гонец, молодой солдат с обветренным лицом, вошел, с опаской глядя на меня и на неподвижно лежащую на кровати Тиану. Он протянул мне запечатанный пакет. Я быстро пробежал глазами по донесению. Памбея готовила крупную атаку на один из наших ключевых форпостов. Требовалось мое немедленное присутствие. Дьявол!

Я с досадой подумал, что зря сообщил Тариусу, где нахожусь. Теперь они будут дергать меня по каждому поводу.

Я уже собирался отдать приказ гонцу, как тот вдруг замер, слишком уж пристально глядя на Тиану. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на шее, потом на руках, беспокойно подрагивающих на одеяле.

Зверь внутри меня недовольно зарычал. Какого дьявола этот щенок так пялится на нее?! Мою женщину! Пусть и… такую.

– Куда смотришь, солдат?! – рявкнул я, и гонец вздрогнул, испуганно отводя взгляд. – Говори, что хотел, и убирайся!

– М-милорд… – он заговорил неуверенно, явно перепуганный моей реакцией. – Простите мою дерзость, но… леди… она выглядит… знакомо.

– Что ты имеешь в виду? – прорычал я, все еще кипя от злости на его бестактность.

– В моей деревне, милорд… там была женщина… травница… она травила неугодных соком Арагавы. Редкое растение. Яд этот коварный, милорд. Действует не сразу насмерть, а постепенно. Сначала человека охватывает слабость, голова кружится, будто туманом все застилает. Потом он может потерять сознание. А когда очнется, если вообще очнется, то уже не тот – бредит, силы его тают, будто магия из него уходит. Кожа бледнеет, вены на шее вот так же синеют, пальцы подрагивают… – он указал на руки Тианы. – Мы долго не могли понять, что происходит, почему люди так слабеют и сходят с ума, пока старый знахарь не распознал отраву. Внешне – чистое магическое истощение, а на деле – яд.

Сок Арагавы… Отравление… Симптомы очевидно совпадали. Слабость, бред, вид магического истощения.

Я схватил гонца за плечо, заставляя его посмотреть мне в глаза. Моя предыдущая вспышка гнева мгновенно сменилась ледяной сосредоточенностью.

– Где эта деревня? Как звали того знахаря? Есть ли противоядие?! Говори, живо!

Гонец испуганно затараторил, рассказывая все, что знал. О деревне, затерянной в предгорьях Драконьего Хребта, о старом лекаре по имени Эйнар, который один во всей округе умел распознавать яд Арагавы и готовить противоядие. Говорил, что противоядие есть, но его нужно готовить из свежих компонентов, и чем быстрее его дать отравленному, тем больше шансов на спасение. Каждая минута промедления уменьшала эти шансы.

Я слушал, и ледяные тиски сжимали сердце. Отравление. Не магическое истощение, не проклятие, не ее собственная глупость с тенями. Ее отравили. Целенаправленно. И сделали это так, чтобы все выглядело как следствие ее собственных действий или слабости.

Кто? Кто мог это сделать? И зачем?

Мысли лихорадочно метались. Айла… Ее внезапный приезд, ее слезы, ее рассказ о том, как Тиана «провалилась в тень»… Все это теперь выглядело совершенно иначе. Как хорошо продуманный спектакль. Она была здесь, когда это случилось. Она была с ней.

Я отпустил гонца, который тут же отшатнулся, боясь моего следующего движения.

– Ты, – мой голос был тихим, но от этого не менее угрожающим.

– Полетишь со мной. Укажешь дорогу к этому Эйнару. Немедленно. Если с ней что-нибудь случится из-за твоей ошибки или промедления… я сдеру с тебя шкуру живьем. И это не угроза, а обещание.

Гонец побледнел еще сильнее, но быстро кивнул, его глаза были полны ужаса при мысли о полете на драконе, но страх перед моим гневом был, видимо, сильнее.