Чтение онлайн

Свиток оказался фрагментом старого реестра. Почерк древний, местами расплывшийся, но читаемый. Тарвис читал вслух, медленно, разбирая строку за строкой:

— «…если женская линия даёт полный отклик, дом получает силу через союз. Если отклик частичен, женщину следует вести мягко, не допуская замыкания воли.»

— «…если же мужская линия соединяется с откликом не как хозяин, а как равный узел, первичное право рода ослабевает. В таком случае клятва перестаёт принадлежать дому и переходит в союз двоих…»

Он замолчал.

— Вот оно, — сказала я тихо. — Поэтому они так боялись.

Каэлин взял пластину со схемой. На металле были две линии: одна тонкая, другая плотнее. В обычном варианте плотная входила в круг рода и закреплялась там, а тонкая как будто растворялась внутри. Но в другом варианте — перечёркнутом, помеченном явно позднее — линии сплетались между собой и уходили в сторону от общего круга.

Не дом. Не род. Союз.

— Эйрин хотел старую форму, — сказал Каэлин. — Подчинённую. Управляемую.

— А получил нас, — ответила я.

Он резко поднял глаза. Не споря. Не уходя от смысла. Просто подтверждая, что слышит.

— Или только начало нас, — мрачно сказал Тарвис. — И вот это мне нравится меньше.

Справедливо. Потому что если схема реальна, то мы сейчас стояли не на пороге победы, а на пороге ещё более опасной стадии. Дом попытается вернуть узел под контроль. Старые слуги клятвы тоже. И, возможно, не все враги уже названы.

— Где Сорен? — спросила я.

Как по заказу, за спиной раздался тихий голос:

— Здесь.

Мы обернулись одновременно.

Он стоял в дверях павильона. Без плаща. Без суеты. Слишком спокойно для человека, которого весь замок уже должен был искать как предателя. В руке — ничего. И именно это было тревожнее всего.

— Не двигаться, — сказал Каэлин.

Сорен усмехнулся очень устало.

— Если бы я собирался бежать, не пришёл бы сюда сам.

— А вы пришли не сами, — сказала я. — Вы привели нас туда, где хотели, чтобы мы увидели это в нужный момент.

Он посмотрел на меня с чем-то, похожим на уважение.

— Да.

Тарвис выругался вполголоса.

— Старый гад.

— Не спорю, — спокойно ответил Сорен. — Но если бы я не подвёл вас к охотничьему дому, вы бы до сих пор искали только Эйрина, не понимая, что он давно уже не единственный хозяин схемы.

— Тогда говорите прямо, — сказал Каэлин. — Кто ещё?

Сорен сделал шаг внутрь павильона.

— Клятва в этом доме пережила не одного лорда. Эйрин управлял ею последние годы, да. Но не он создал круг. Не он писал первичный реестр. И не он держит последнюю связку печатей.

У меня внутри всё стало ледяным.

— Кто? — спросила я.

Он перевёл взгляд на пластину в руке Каэлина.

— Та, которую вы всё ещё недооцениваете, потому что привыкли считать её только женщиной в чёрном бархате.

Повисла тишина.

Мирэна.

Нет. Не как простая кузина. Не как запуганная соучастница. Не как второстепенная интриганка.

Гораздо хуже.

— Лжёте, — холодно сказал Каэлин.

— Хотел бы, — ответил Сорен. — Но именно её линия через боковой женский контур всё это время держала доступ к внутренним печатям. Она знала о Севейне. О башне. О тайнике Аделис. О вас. Не всё, но больше, чем признавалась. И только у неё есть право открыть последний реестр без крови действующего узла.

У меня в груди резко стянулось.

— Тогда почему на неё напали? — спросила я. — Зачем было бить, если она так важна?

— Потому что она колеблется, — сказал Сорен. — А колеблющийся хранитель хуже открытого врага. Её хотели забрать и вынудить выбрать сторону окончательно.

Каэлин стоял неподвижно, но я видела, как внутри него всё сжимается в ту опасную точку, где доверие умирает мгновенно и потом не возвращается годами.

— Вы пытаетесь стравить нас с ней, — сказал он.

— Нет. Я пытаюсь опоздать меньше, чем уже опоздал однажды с Севейной.

Это прозвучало почти искренне. Почти. Но после всего пройденного я уже знала: искренность и польза в этом доме не противоречат друг другу. Люди здесь способны говорить правду только тогда, когда она ещё и выгодна.

— Зачем вам это? — спросила я прямо. — Почему вы вдруг начали открывать нам всё?

Сорен посмотрел на меня долго.

— Потому что Эйрин зашёл слишком далеко. Потому что старая форма клятвы больше не держит север, а только убивает. Потому что если вы двое не поймёте, как работает парный узел, вас разорвут либо по отдельности, либо вместе. И потому что… — он помедлил, — я слишком много лет смотрел, как женщины вашей линии входят в этот дом и исчезают. А теперь впервые вижу шанс, что дом может исчезнуть раньше.

Тарвис тихо сказал:

— Вот теперь верю.

Я тоже почти верила. Но только почти.

И в этот момент один из людей Каэлина, оставленных снаружи, резко крикнул:

— Милорд! Всадники от замка!

Каэлин метнулся к двери. Я — за ним.

По аллее к оранжерее действительно неслись трое. На первом коне — знакомая фигура в тёмном плаще. Не Мирэна. Нора.

Она скакала так, будто за ней уже дышит смерть. Когда нас увидела, почти слетела с лошади.

— Милорд… миледи… — она задыхалась. — В замке… бал…