Чтение онлайн

Каэлин открыл дверь сам.

— Что?

Тарвис стоял мрачный сильнее обычного.

— Эйрин заговорил. Говорит, что если не вернуться в замок до заката, Мирэна не переживёт вечер.

Холод прошёл по позвоночнику мгновенно.

— Почему? — спросила я.

— Потому что, по его словам, она знает не только про Севейну, — ответил Тарвис. — Она знает, где спрятан настоящий брачный реестр. И за ней уже наверняка пришли.

Каэлин посмотрел на меня. И я сразу поняла: отдых на этом закончился.

Цена спасения уже уплачена кровью.

Теперь придётся платить временем.

До замка мы ехали быстрее, чем утром в белый лес.

Теперь уже не было ни поисков, ни осторожного прощупывания почвы. Был прямой страх опоздать. Мирэну я не любила, не жалела по-настоящему и уж точно не считала невиновной. Но она была частью узла. Неприятной, колючей, опасной — и всё же частью. А ещё она знала. Больше, чем говорила. И если её уберут, вместе с ней умрёт не только свидетель, но и целый кусок дороги к правде.

Эйрина везли под усиленной охраной. Его руки были связаны, но лицо оставалось слишком спокойным. Меня это бесило сильнее, чем крики или угрозы. Значит, он всё ещё рассчитывал на чей-то ход в замке. На человека. На механизм. На то, что старый дом сам начнёт защищать свою гниль, пока мы добираемся обратно.

Каэлин ехал рядом, чуть впереди. Плечо под повязкой держал жёстко, и я понимала: боль нарастает, но он скорее снова даст себе выстрелить, чем покажет слабость людям. Один раз я уже хотела сказать, чтобы он сбавил темп. Но не сказала. Это был не тот мужчина, которого можно остановить словами вроде «вам надо отдохнуть», когда под угрозой человек и кусок правды.

На середине пути он сам повернул голову ко мне.

— Ты бледная.

— Опять?

— Да.

— А вы раненый.

— Это я уже заметил.

— Тогда будем считать, что мы оба достаточно плохи, чтобы не обсуждать очевидное.

Он не ответил. Только на секунду задержал взгляд. И в этой секунде было слишком много невысказанного. После моста. После выстрела. После комнаты в охотничьем доме. После тех почти-признаний, которые нам не дали договорить.

Но сейчас на это не было права. И, возможно, именно поэтому всё стало ещё острее.

У ворот замка нас уже ждали.

Не с криками, не в панике. Слишком организованно для случайности. Во дворе стояли Тарвисов человек, двое стражников и Нора, бледная как стена. Я увидела её лицо — и сразу поняла: мы всё-таки почти опоздали.

— Говори, — бросил Каэлин, даже не слезая с коня.

— Леди Мирэна жива, — быстро выпалила Нора. — Но в её комнате нашли кровь. Немного. И окно было открыто. Стражник у двери мёртв.

У меня внутри всё резко обледенело.

— Она исчезла? — спросил Каэлин.

— Нет. Её нашли в старой часовне, милорд. Без сознания.

Значит, всё-таки не забрали. Но пытались.

Мы спешились одновременно. Каэлин бросил поводья первому попавшемуся конюху и пошёл так быстро, что мне пришлось почти бежать следом. Эйрина увели в отдельное помещение под замок, но я успела увидеть, как он проводил нас долгим, слишком тихим взглядом.

Он знал.

Конечно, знал.

Часовня находилась в той части замка, куда обычно не заходят без нужды. Старый камень, узкие своды, запах пыли и воска. Внутри, у самого алтаря, на скамье лежала Мирэна. Живая. Белая. На виске — синяк, на руках — следы, будто её держали слишком грубо. Лекарь уже был рядом, но, судя по выражению лица, не понимал, что важнее — помочь или просто не мешать.

— Все вон, — приказал Каэлин.

Когда остались только мы, Тарвис и лекарь, Мирэна открыла глаза.

Сначала взгляд был мутным. Потом она узнала нас. И сразу попыталась сесть.

— Лежите, — сказала я.

— Не приказывай мне, — выдохнула она слабо, но привычно ядовито.

— Отлично. Значит, жить будете.

Каэлин подошёл ближе.

— Кто?

Она усмехнулась почти без сил.

— Как всегда, с самого главного. Даже не спросишь, больно ли мне?

— Нет.

— Какая трогательная семья у нас выходит.

— Мирэна, — сказал он уже жёстче. — Кто это сделал?

Она закрыла глаза на секунду, потом снова открыла.

— Не знаю имени. Лицо было закрыто. Мужчина. Сильный. Не один. Тот, кто пришёл в мою комнату, знал, где искать. Сразу пошёл к тайнику в стене.

— Какому тайнику? — спросила я.

Вот тут она посмотрела на меня иначе. Уже без привычной игры. Как на человека, с которым дальше придётся говорить без маски, иначе всё рухнет.

— Не в моей комнате, — тихо сказала она. — В старой часовне. Здесь. За левой нишей.

Тарвис резко повернул голову к стене.

— Почему вы не сказали раньше? — спросила я.

— Потому что не доверяла никому из вас, — ответила она. — И, как видишь, зря не доверяла не до конца.

Каэлин шагнул к нише, провёл рукой по камню. На первый взгляд — обычная стена. Потом нажал на потемневший выступ, и часть кладки с тихим щелчком отошла.

Внутри была полость.

Но пустая.

Только на дне — обрывок ткани, тёмный, дорогой, и вырванный кусок бумаги.

— Что там было? — резко спросил он.

Мирэна медленно выдохнула.

— Дневник Севейны. Не весь. Несколько листов и один маленький ларец. Я успела забрать это после её смерти, прежде чем люди Эйрина зачистили башню.

— И хранили здесь? — спросила я.

— Не у себя же под подушкой, — огрызнулась она. — Часовню почти никто не трогал. А когда Элинария начала задавать слишком правильные вопросы, я решила, что если совсем прижмёт, отдам ей часть. Но не успела.