Чтение онлайн

— Ныряю. А на что это похоже?

Похоже на то, что этот взрослый, подтянутый, чертовски красивый мужчина раздевается догола средь бела дня! У меня отвисает челюсть. Щеки пылают. Хорошо, что он был спасателем – потому что, глядя на его потрясающее, сильное тело, я рискую утонуть, даже пытаясь держаться на воде. Но мне плевать – я готова пойти ко дну и умереть счастливой, ведь теперь я видела совершенство.

Тело Ноя – это гармония подтянутых линий и рельефных мышц, без перекачанности. Естественная атлетичность – не та, что вымучивают в зале, а та, что дается генетикой и отжиманиями в гостиной. Плечи широкие, мощные, живот плоский, с едва намеченными линиями «V», уходящими под резинку боксеров. Он не волосатый, лишь легкие золотистые прядки кое-где…Но я не опускаю взгляд ниже, иначе зрачки расширятся до слепоты, и Ной сразу поймет, о чем я думаю.

А я думаю о том, как бы вскарабкаться на этого крепкого мужчину. Даже его запястья всю неделю сводили меня с ума, что уж говорить о всем этом мощном теле.

К счастью, мне не приходится долго бороться с собой – Ной разбегается и прыгает с пирса «бомбочкой», поднимая фонтан брызг. Он всплывает с улыбкой, отряхивая воду с лица.

— Не могу поверить, что ты просто разделся и прыгнул в воду.

Ной – владелец пекарни, угрюмый и неразговорчивый – только что разделась и нырнул с детской ухмылкой. Это добавляет ему новый слой – что-то задорное и живое к его привычной сдержанности. К сожалению, это зашкаливает его «шкалу сексуальности» до предела.

Его плечи и выступающие ключицы видны над водой, и теперь мне придется как-то забыть, как его волосы темнеют на два оттенка, когда они мокрые. Как капли задерживаются на ресницах и твердой коже…

— Ты усомнилась в моей способности веселиться. Пришлось доказать.

— Но почему ты смог снять одежду и оставить ее сухой, а я нет?

Его взгляд темнеет, когда он останавливается на мне:

— Думаю, ты уже знаешь ответ.

Потому что он не смог бы удержаться от прикосновений. Потому что это напряжение между нами – не одностороннее.

Но от его взгляда я чувствую себя голой. Я с восхищением наблюдаю, как Ной проводит рукой по волосам, отбрасывая воду – и в процессе демонстрируя бицепс.

— Ной! – строго говорю я, брызгая ему в лицо водой. — Так нельзя говорить!

Он усмехается, отплывая.

— Почему нет?

— Потому что ты сам сказал, что нам нужно перестать флиртовать. А теперь…ты флиртуешь! Практически голый! В воде!

Я ненавижу его улыбку. Ненавижу, как он подплывает ближе. Хотела бы я собраться с мыслями и отплыть подальше. Но не могу. Лишь беспомощно плескаю в его сторону воду, пока он не оказывается достаточно близко, чтобы схватить меня за запястье. От одного его вида у меня перехватывает дыхание. Твердый подбородок, чувственный рот, зеленые глаза, мокрые волосы. А его прикосновения…это что-то нереальное.

Теперь он не улыбается. Нам обоим не до смеха. Я вижу, как он сглатывает – брови сведены, будто от боли.

— Я так стараюсь держаться подальше, – его голос низкий, хриплый. Взгляд скользит по моему лицу, и напряжение между нами становится невыносимым. — И у меня не получается.

Мое сердце бешено колотится, и дело не в том, что я пытаюсь удержаться на воде. А в том, что он притягивает меня ближе, и мои мягкие изгибы прижимаются к его твердым линиям. Он обнимает меня за талию – намеренно, без тени сомнения.

Я всегда подозревала, что мускулы Ноя не просто для красоты, и оказалась права. Он подхватывает мои ноги, заставляя обвить его торс, а руками обхватить шею, пока он удерживает нас обоих на плаву. Настоящий спасатель. Одной рукой он отводит мокрые пряди с моего лица. Его глаза, ярко-зеленые, как деревья у озера, опускаются к моим губам.

Медленно он направляется к песчаному берегу. Я знаю, зачем мы плывем туда, и все мое тело умоляет меня не мешать. Молчать. Не разрушать этот момент. Но я не могу так поступить.

— Ной… – шепчу я, с трудом заставляя себя говорить. — Ничего не изменилось. Мне все равно придется уехать.

Он не останавливается.

— Я знаю. Меня это устраивает, если тебя тоже?

Я молча киваю и крепче обнимаю его, пока его ноги не касаются дна. Теперь ему не нужно тратить силы, чтобы удерживать меня. Солнце и его взгляд, скользящий по моей коже, обжигают. Он прижимает меня к себе, а я цепляюсь в него еще сильнее. Это одновременно блаженство и пытка. Его губы в миллиметрах от моих, дыхание, обещающее тысячи поцелуев. Нетерпеливая, я впиваюсь пальцами в его мощные плечи – он все еще не целует меня, и мне это невыносимо. Он улыбается, мягко и дразняще, явно наслаждаясь моментом – доказывая, что умеет сдерживаться не только в словах, но и в действиях.

А вот у меня сдержанности нет – мы слишком давно не целовались. Да и вообще, меня еще никогда так не держал и не целовал мужчина, который нравился бы мне настолько. Я плотнее сжимаю ноги вокруг его тела, заставляя его хрипло рассмеяться. Наклоняю голову, чтобы облегчить поцелуй. Если уж решился – делай. Его глаза темнеют. Одна рука ложится на мою спину, другая – на щеку. Его хватка такая же властная, как моя.

Я задерживаю дыхание, когда его губы наконец касаются моих. Блаженство. Восторг. Магия. Легкая щетина будто зажигает мою кожу. Тактильное доказательство того, что он реален, что мы соприкасаемся. Сердце бешено стучит, а кожа горит от желания. Я прижимаюсь к нему еще сильнее, если это возможно. Его руки скользят по моей спине, бедрам, ягодицам, – не торопясь, обдуманно, как и все, что делает Ной.

Наши губы исследуют новую близость неторопливыми ласками. Его язык касается моих губ, и я сдаюсь без сопротивления. Тихий стон вырывается из груди, и его руки тут же начинают исследовать меня еще смелее, заставляя все мое тело трепетать.

Мы находим тот уникальный ритм поцелуя, который похож на сдачу отливному течению. Это опасно, но ничего не поделаешь – остается лишь позволить ему унести тебя туда, куда оно захочет.

Он наклоняет голову, и я повторяю его движение. Я отступаю – он следует за мной. Он отдаляется – я иду за ним. Его прикосновения будто прожигают меня, вырезая своё имя на моей коже, и я цепляюсь за него, словно отпустить – значит погибнуть.

Целовать Ноя – больше, чем я рассчитывала. Больше, чем могла надеяться…и это убеждает меня в том, во что верить не стоит: мы хороши вместе.

Его чудесные, покрытые лёгкими мозолями руки скользят вверх по нежной коже моей спины, когда он снимает с меня футболку, а я поднимаю руки, чтобы помочь ему. На мне простой хлопковый бралетт цвета морской волны, и хотя я всегда стеснялась небольшого размера своей груди, Ной смотрит на меня так, будто я держу в руках ключи от всего мира. Будто я так драгоценна и желанна, что он боится прикоснуться.

— Ты так прекрасна, – бормочет он, мягко целуя меня по линии горла, спускаясь к ключицам. Он дрожит, обнимая меня, и я уверена – дело не в усталости.

И вдруг всё это становится слишком. Я отпускаю его. Кто-то из нас должен мыслить здраво, и теперь я злюсь, что этим «кем-то» приходится быть мне. Но я не позволю этому зайти слишком далеко и превратиться во что-то, даже отдалённо напоминающее боль в конце. Поцелуй – это одно, но всё остальное – не вариант.

Когда наши губы разъединяются, я рассматриваю его грубоватые черты, припухшие от поцелуев губы. Провожу пальцем по линии его сильной челюсти, шеи, ключиц. Должно быть, он видит боль на моём лице – смятение, бурлящее под кожей, – потому что его пальцы разжимаются, хватка ослабевает. Он зажмуривается, глубоко вздыхает и снова открывает глаза.