Чтение онлайн

— Мам, это важно, и я тороплюсь, – перебила я, прежде чем она успела передать трубку. — Ты сливала кому-то из СМИ информацию о том, где я сейчас нахожусь?

Раньше я никогда не спрашивала её об этом прямо. В прошлом, когда Сьюзен говорила, что мама сливает информацию, я просто молча злилась и отдалялась. Но теперь мне нужно было знать.

В трубке повисло молчание. Сначала я подумала, что это из-за чувства вины, но когда она снова заговорила, в её голосе слышалась обида.

— Нет. Конечно, нет. С чего ты взяла?

Я не сразу ответила – слишком много мыслей крутилось в голове. Но, видимо, моё молчание говорило само за себя.

— Амелия, не знаю, откуда у тебя такие подозрения, но клянусь, я никогда бы не продала историю о тебе журналам. Никогда в жизни.

Меня скрутило от этих слов. Я закрыла глаза, пытаясь разобраться, но в голове крутилась только одна мысль: тот агрессивный папарацци задал вопрос почти слово в слово, как Сьюзен несколько дней назад.

Конечно, кто-то из городка мог позвонить в журнал и сообщить, где я. Но...редко когда СМИ собираются так массово, как сегодня. Будто это было организовано. Кто-то явно постарался, чтобы устроить эту засаду – и я не верю, что кто-то из местных мог так поступить.

Только один человек мог расстроиться из-за моего пребывания в Риме и захотеть выманить меня из укрытия.

— Мама, – говорю я, сглатывая из-за внезапно пересохшего горла. — Почему мы больше не близки?

Мама вздыхает, и мне кажется, это вздох облегчения.

— Хотела бы я знать. Я давно хотела заговорить об этом, но не знала как. Это я? Я что-то сделала? Потому что если да, то я хочу это исправить.

Еще несколько дней назад я могла бы подумать, что виновата в основном она, но теперь понимаю – вина не только на ней. Мне давно следовало заговорить. Спросить маму о таблоидах, а не слепо верить всему, что говорила Сьюзан. Жаль, что я не боролась за наши с мамой отношения, а просто тихо отдалилась. Но сейчас я наконец обретаю голос.

— Думаю, нам есть что обсудить и разобрать, но прямо сейчас я не могу во всё это углубляться. Просто знай: я очень по тебе скучаю. И… – голос дрожит. — Я люблю тебя. Хочу, чтобы между нами снова стало так, как раньше.

Она глубоко вдыхает, и я слышу, как она шмыгает носом.

— Я тоже этого хочу. Да, позвони мне, когда сможешь. Или созвонимся по FaceTime. Или я прилечу к тебе, куда угодно! Просто… – она плачет, это слышно по голосу. — Я так рада, что ты заговорила. Между нами было так странно, и иногда я хотела позвонить, просто поболтать, но…не решалась, потому что мне казалось, будто ты больше не хочешь со мной общаться.

— Потому что я думала, что ты продаешь истории обо мне таблоидам.

(И ещё из-за постоянных просьб о деньгах и нахлебничества, но сейчас не время об этом говорить. Да я и не уверена, что готова признать ей свои чувства на этот счёт.)

— Нет, дорогая. Пожалуйста, поверь мне. Я ни разу не связывалась с прессой и не сливала им информацию о тебе. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы так поступить.

— Я верю тебе, – говорю я, и это правда. В её голосе слышится искренность. Да и слишком много пазлов сейчас сложилось. — Но, мам…Ты не говорила никому, что я сейчас в Риме, Кентукки? Может, своему парню?

— Нет, даже ему не говорила. – Она замолкает на секунду. — Хотя…Вообще-то, одному человеку я сказала.

— Кому?

— Сьюзан, – отвечает мама, и у меня учащенно бьётся сердце. — Когда я позвонила ей, чтобы помочь с бронированием билета, она сказала, что очень волнуется за тебя и боится, будто случилось что-то ужасное, раз ты не выходила на связь. Она спросила, не знаю ли я чего, и я сказала, в каком городе ты находишься, потому что она звучала очень напуганно. Это было неправильно? Ты же обычно всё рассказываешь Сьюзан.

Она звучит обеспокоенно. Опыт подсказывает, что она переживает только из-за страха, что я перестану её финансировать. Но после всего, что я сегодня узнала, я сомневаюсь, так ли это. Может, часть этой пропасти между нами возникла из-за женщины, которой я позволила иметь слишком много власти над моей жизнью.

У меня нет времени ответить на её вопрос – сначала нужно прояснить кое-что ещё.

— Мам, несколько лет назад, на твой сорок пятый день рождения…Сьюзан отправляла за тобой машину для сюрпризного уик-энда, который я для тебя организовала?

— Что? Нет. Я даже не знала, что ты это планировала. Вообще, я тогда думала, что ты забыла про мой день рождения.

Меня охватывает ярость. Следы Сьюзан повсюду в моих отношениях с мамой. И хотя это моя вина, что я так много на неё положилась, я думала, что ей можно доверять. А оказалось, она саботировала наши с матерью отношения. Как она могла так поступить?

— Я действительно запланировала для нас поездку, а Сьюзан сказала, что когда за тобой прислали машину, ты отказалась, сославшись на планы с друзьями.

— О, Амелия…Тебе, наверное, было так больно.

Я смеюсь, но в этом смехе нет веселья.

— Тебе, наверное, тоже.

— Ну... –она бросает это слово и замолкает.

Нам с мамой ещё так много нужно обсудить, и я хочу, чтобы она поняла: больно, когда она связывается со мной только тогда, когда ей что-то нужно. Но сначала я хочу услышать её версию. Может, я не вижу полной картины. Может, она пыталась связаться, а Сьюзан ей мешала – специально сообщала мне только тогда, когда мама что-то просила, чтобы та выглядела хуже.

— Сьюзан также сказала, что ты отказалась от моего приглашения поехать со мной на первые концерты тура в Штатах. Это правда?

— Абсолютно нет! Я бы с радостью поехала. Она мне не звонила.

У меня такое чувство, будто я готова проломить кулаком стену. Стену в форме Сьюзан.

— Мама, мне так жаль. Кажется...ох, кажется, это моя вина. Я позволила Сьюзан иметь слишком много власти в моей жизни, и...я почти уверена, что она намеренно вставала между нами.

Теперь я вспоминаю все случаи, когда Сьюзан уговаривала меня не выяснять отношения с мамой, а просто прекратить общение, и мне хочется закричать. Как я могла этого не заметить? Как я позволила пройти стольким годам без мамы? Я совсем перестала жить своей жизнью. Но больше – нет.

— О, дорогая – это не вся твоя вина. Мне тоже следовало задавать вопросы. Связываться с тобой, даже когда это было трудно. Мне так жаль, Амелия.

— Всё в порядке, мам. Мы во всём разберёмся. Мне нужно идти прямо сейчас. Но я позвоню тебе завтра, и мы поговорим подробнее. И да, ты точно приглашена на эти концерты, ясно? Я хочу, чтобы ты была там. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Рэй-Рэй.

Моё сердце разрывается. Но на этот раз от надежды. Может, наши отношения с мамой не так безнадёжны, как я думала.