Чтение онлайн

И в этот момент я чувствую себя в безопасности.

Я мягко целую его в губы, затем отстраняюсь. Провожу руками по его широким плечам, бицепсам, напряжённой груди, снова касаюсь губ. Пальцы скользят выше, ощущая морщинки улыбки. Я запомню его, даже если это будет последним, что я сделаю. Пронесу ощущение его улыбки через всю жизнь.

Одним плавным движением Ной переворачивает нас, прижимая меня к матрасу. Его вес – как землетрясение. Восторг. Блаженство. После долгих скитаний я наконец нашла якорь, и где-то в глубине сознания понимаю: больше я не хочу, чтобы кто-то другой касался меня.

Его губы ласкают мои медленно, сладко, искристо. Широкие ладони уверенно скользят по моему телу, разминают каждый сантиметр, пока пульс не замедляется, а конечности не становятся ватными. Он шепчет что-то на мою кожу – и я чувствую себя любимой, желанной, драгоценной.

«Я хочу этого навсегда,» – мелькает мысль.

За окном буря продолжает бушевать, но мы её не замечаем. До самого утра мы теряемся друг в друге, а Ной доказывает, что я – всё, что ему нужно.

Ной

— Ты готова? – спрашиваю я Амелию, когда мы выходим из грузовика и останавливаемся плечом к плечу, глядя на город.

Сегодня на ней клетчатые капри, заправленные в белую майку (которую мне посчастливилось наблюдать, как она натягивала сегодня утром). Длинная коса лежит на плече, а ткань облегает её изгибы, будто вторая кожа. Приходится засовывать руки в карманы, чтобы не запустить их под эту майку средь бела дня.

— Мне стоит волноваться? – Её тон и скептический взгляд говорят, что она считает этот городок безобидным. Какая наивная.

Я приподнимаю её подбородок, чтобы она смотрела не на город, а на меня. Под глазами у неё лёгкие тени – и я улыбаюсь, потому что сам виноват в их появлении. Но не могу думать о прошлой ночи снова – желание и так едва сдерживаю.

Этим утром после душа (вместе, конечно) мы пили кофе на веранде, читая каждый свою книгу, пока не пришло время ехать в пекарню. Конечно, она пыталась уговорить меня почитать вслух, но я отказался – слишком забавно наблюдать, как Амелия дуется. Да и все остальные мои принципы насчёт неё уже рухнули, хоть один надо сохранить.

— Не недооценивай способность этого городка чуять сплетни.

— Что это значит? – её глаза расширяются.

— Значит, они все уже ждут нас. Почуяли, что между нами что-то изменилось.

Теперь она смотрит на меня с чистейшим весельем. Уверена, что я преувеличиваю.

— Думаю, тебе нужно чаще выбираться из этого городка, – она стучит по козырьку моей бейсболки. — Он тебе мозги запудрил.

Я ловлю её палец и прижимаю к себе, затем переплетаю наши ладони. Не думал, что обычное держание за руки может быть таким…волнующим.

Раньше я не был таким ласковым. Пока не встретил Амелию. Теперь только и хочу обнимать её, целовать, касаться. Сам себя не узнаю.

— Может, ты права, этот дурацкий город – удобный козёл отпущения для многих вещей. А теперь сотри с лица это солнечное выражение и выгляди менее дружелюбно.

— Вот так? – её улыбка превращается в клоунский надутый гримас. Выглядит пугающе.

— Идеально.

Когда мы подходим к магазину хозтоваров, Фил и Тодд, как и ожидалось, уже на улице. Один подметает, другой пишет на вывеске: МОЛОТКИ -50%!

— Выглядит вполне безобидно, – говорит Амелия с вызовом в голосе.

Я усмехаюсь, и мы идём дальше.

Фил отрывается от подметания и замечает наши сплетённые пальцы. Его лицо буквально светится от возбуждения.

— Доброе утро, вам двое! Чудесный денёк, не правда ли?

— Просто чудесный, – бурчу я, ускоряя шаг.

— Тихо, – шепчет Амелия. — Я не в той обуви, чтобы бежать марафон.

Придётся тащить её на плече, если что. Она видит мой взгляд, скользящий по ней, и добавляет:

— Даже не думай.

Фил пытается преградить нам путь телом.

— Ах, да…Чудесный…Солнце просто… – Чем ближе мы, тем бессвязнее его речь. И вот, прямо перед тем, как мы проходим, он выставляет метлу, как шлагбаум. — Эй, потише, молодёжь! Давайте поболтаем. Что новенького?

Амелия набирает в лёгкие воздух, полный сплетен, которые сделают мою жизнь адом, так что я перебиваю:

— Думаем добавить новый пирог в меню.

Фил явно разочарован – это не те новости, которых он ждал, но всё равно заинтригован. Он поднимает мохнатую бровь.

— О-о? И что это будет за пирог?

— На медовой основе. Назову его «Не суй свой любопытный нос».

Амелия подавляет смешок после моей невозмутимой реплики. Лицо Фила выражает немое укоризненное «ну вы даёте». Я приподнимаю его метлу, словно это шлагбаум, и жестом пропускаю Амелию вперёд.

— Но…но… – позади нас Фил захлёбывается, пытаясь удержать нас. — Погодите! Вы видели нашу распродажу? Тодд, скажи им!

Бедный Тодд. Его голос дрожит.

— Да! Распродажа. Огромная. На молотки!

Амелия смотрит на меня круглыми щенячьими глазами — она колеблется.

— Я должна купить молоток. Ной, я обязана. Ты только послушай их!

Я сжимаю её руку крепче.

— Держись. Это только начало.

Она выпрямляет подбородок и идёт дальше, но без энтузиазма. Перед следующим магазином я резко сворачиваю и перевожу её через дорогу.

— Что мы делаем? – она слегка запыхалась. Желание взвалить её на плечи вспыхивает снова.

— Избегаем Гарриет.

— Почему?

— Потому что она страшная, вот почему. И будет долго расспрашивать про твой пруд.

— Мой п…Ладно, не хочу знать.

— И правильно, – мы проходим под навесом следующего магазина.

За нами открывается дверь, звеня колокольчиком.

— Чёрт, – бормочу я. — Идём быстрее.

— НОООЙ!

О нет. Это Джемма.

Амелия уже начинает оборачиваться, но я прижимаюсь к ней плечом, не давая оглянуться.

— Не смотри. Она поймает тебя взглядом.

Джемма повышает голос:

— НОЙ УОКЕР, Я ЗНАЮ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ!

— Кто это? – шепчет Амелия.

— Джемма.