Чтение онлайн

Дверной колокольчик звенит, и скрипучий женский голос разносится по залу:

— Разлипайте свои губки, детки!

Это Мэйбл.

И она не одна.

— О господи, сладкий хлеб с маслом на рождественское утро!

— Да заткнись уже, Гарриет, припрячь свою ханжескую мораль на другой день. Сейчас не время.

Мы с Ноем отрываемся друг от друга, я оглядываюсь и вижу запыхавшихся Мэйбл и Гарриет. Я поправляю съехавшую блузку и, возможно, чувствовала бы себя неловко из-за сцены, которую они застали, если бы у меня было на это время. Но эти две дамы раскраснелись и тяжело дышат, словно участвовали в соревнованиях по скоростной ходьбе. Не хватает только розовых ветровок.

— Не командуй мной, Мэйбл, я старше тебя.

— И зануднее. Ты что, никогда не видела влюблённых, целующихся?

Гарриет задирает нос.

— Им стоит приберечь эти нежности для брака.

Мэйбл закатывает глаза.

— О, как ты и Том?

Она говорит это с такой язвительностью, что Гарриет аж взвизгивает.

— Да, не делай такие глаза, Ваше Святейшество. Не рассказывай мне, что ваша спешная свадьба тогда была по любви. Это был добрый старомодный брак «под ружьём»! – Мэйбл фыркает. — «Медовый месяц», блин.

— Дамы… – Ной произносит это, умудряясь не рассмеяться.

Я надеюсь однажды вырасти в точности такой же, как эти боевые старушки.

— Вы зашли по срочному делу?

— Чёрт, да! – выпаливает Мэйбл.

Гарриет перебивает её, делая изящный, но выразительный шаг вперёд:

— Вам нужно спрятаться! – её ястребиный взгляд устремлён на меня.

Мэйбл почти отталкивает Гарриет, выходя вперёд. Теперь ясно – они не были здесь с совместной миссией. Каждая пыталась добраться до нас первой.

— Тот тип с фотоаппаратом, который шнырял тут всю неделю, снова в городке.

— Папарацци? – переспрашивает Ной.

— Нет, это пиццейо внезапно увлёкся фотографией! Конечно, папарацци, Ной! Но что хуже — их теперь больше!

Бедный Ной. Он держится молодцом, но сегодня Мэйбл особенно беспощадна. Хотя, мне кажется, он тайно обожает это – уголок его идеального рта снова дёргается.

— Фил и Тодд заметили его первыми и задержали, забрасывая фактами о молотках. Но я не знаю, как долго они продержатся, а остальные уже рассредоточились по всему городку, – говорит Гарриет, пытаясь пролезть за прилавок через откидную столешницу.

«Пытается», – потому что Мэйбл тоже лезет туда же, и теперь они обе застряли в этом узком проходе, толкаясь локтями.

— Мэйбл! Да перестань же ты...

— Я бы перестала, Гарриет, если бы ты...

Ной отходит от меня, чтобы помочь старушкам выбраться.

— Ну вот, что вы наделали, – говорит он мягко. — Мэйбл, вдохни и повернись боком.

— Сколько их там, Мэйбл? – спрашиваю я, и внутри всё сжимается.

Ной слегка тянет её за руку, и наконец обе оказываются за стойкой.

— О, детка, их там с двадцать наберётся. Целая толпа. Тебе нужно убираться отсюда, и быстро.

Я смотрю на Ноя, и в наших глазах – одно и то же сообщение: Игра окончена. Наше время вместе подошло к концу.

Амелия

Мы с Ноем мчимся по переулку, как в тот раз, но теперь в животе у меня тяжесть с размером в камень. Если их правда столько, сколько говорит Мэйбл, значит, они получили подтверждение, что я здесь, и не уйдут без фотографий.

— Ной, – дергаю его за руку, останавливая. — Ты не должен попасть в кадр. Я уеду на твоем грузовике одна, а ты потом подъедешь с Энни.

Он хмурится, челюсть напрягается.

— Почему?

Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы.

— Вот почему. Если ты не хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась, нас не должны заснять вместе. – Голос дрожит. — Они сделают фото под сотней ракурсов, и завтра утром ты будешь во всех соцсетях и таблоидах.

Я жду, что он отпустит мою руку. Готовлюсь к этому. Но он только сжимает крепче.

— Я еду с тобой.

— Ной!

Он разрывает хватку, но только для того, чтобы прижать меня к стене, взяв лицо в ладони. Его глаза горят.

— Я не оставлю тебя. Я думал, что смогу держать это временным, но... – Он замолкает, трясет головой и целует меня – резко, почти болезненно. Это самая восхитительная пытка. — Я не хочу, чтобы между нами всё закончилось. Не могу этого допустить.

Я задыхаюсь от надежды.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что страх идёт к черту. Я хочу отношений, если ты тоже.

— Да! – выпаливаю так быстро, что он даже не успевает договорить.

— Но тебе придется быть терпеливой...

— Буду!

— ...потому что мне нужно время, чтобы привыкнуть к расстоянию. И мне нужно заботиться о бабушке, так что я не смогу часто приезжать.

Я встаю на цыпочки, обвивая его шею руками.

— Мы справимся. И я буду так терпелива, что тебя это задушит. Но, Ной, ты уверен? Еще вчера...

Он прерывает меня.

— Вчера я держал тебя в руках и понял, что буду идиотом, если отпущу. Не просто идиотом, я буду несчастен. Никогда не прощу себе, если позволю тебе уйти.

Я бешено трясу головой, улыбаясь и пытаясь не заплакать.

— Мистер Романтик.

— Мистер Невероятно Везучий.

— Тсс. Я же сказала не лезь в мои прозвища.

Он усмехается, взгляд скользит к моим губам.

— Так это «да»? Ты официально встречаешься с этим скромным пекарем?

— Если ты больше никогда не будешь называть себя так – да. Абсолютно и безусловно.

Он целует меня еще раз, пальцы скользят по моей руке, прежде чем снова переплестись с моими.

— Остальное обсудим дома.

Дома.

От этого слова сердце прыгает так сильно, что я чуть не спотыкаюсь.

Но когда мы выбегаем из переулка, то сразу понимаем ошибку.

Они ждали нас именно здесь.

Парковка заполнена папарацци и журналистами. Сердце бешено колотится, я пытаюсь развернуться, но слишком поздно.

— Вот она!

— Рэй Роуз!

— Рэй, сюда! Кто этот парень?

— Правда, что у вас роман с владельцем пекарни?