Чтение онлайн

Одним из ключевых явлений последних десятилетий стало распространение доллара в качестве валюты-убежища и расширение контролируемых США налоговых гаваней как надежного места для европейских активов. Появление доллара как валюты, используемой на международном уровне за пределами США, относится к 1960-м годам и во многом связано с распадом Британской империи. Оливер Буллоу написал две особенно яркие работы на эту тему: Moneyland и Butler to the World [70] . В них мы узнаем, какую ключевую роль сыграли лондонский Сити и осколки Британской империи в обеспечении доллару более свободной и счастливой жизни вне прямого контроля американских налоговых органов. Банк Англии начал с того, что разрешил банкам, расположенным в Сити, использовать доллар в качестве своей валюты и выдавать в ней кредиты. Американские власти поначалу были озадачены, но вскоре поняли, какие выгоды можно получить: в то время как Казначейство США утратило свой исключительный и прямой контроль, сфера деятельности США была расширена. К концу 1960-х годов в Сити работало более сотни дочерних компаний иностранных банков. Родился так называемый евродоллар, но на самом деле это был «доллар – мировая валюта». Валюта американского государства стала резервным и спекулятивным инструментом всех богатых людей мира, а американское государство, де-факто, государством богатых людей мира. Я намеренно преувеличиваю, в очередной раз превращая тенденцию в завершенный процесс и оформленную конечную структуру.

Создание евро лишь на время приостановило данную тенденцию. Одним из последствий кризиса 2007–2008 годов стало то, что люди, у которых действительно были деньги, потеряли доверие к единой валюте. С июня 2008 года по февраль 2022 года (начало войны на Украине) евро потерял 25 % своей стоимости по отношению к доллару. Поэтому по-настоящему богатые люди предпочитали хранить деньги в долларах, а не в евро. Причинно-следственная связь – круговое явление, так как конвертация активов богатых людей в доллары поддерживает стоимость доллара.

Налоговые убежища сыграли ключевую роль в приведении этого механизма в действие. Последний список «стран и территорий, не сотрудничающих в налоговых целях», опубликованный 21 февраля 2023 года в Официальном журнале ЕС, назидателен. Хотя в него включена Российская Федерация, остальная часть списка ограничивается организациями, находящимися в той или иной степени под юрисдикцией США:

• Непосредственно, например, Виргинские острова США, Гуам и Американское Самоа.

• Несколько менее напрямую, например, Палау и Маршалловы острова.

• Через Великобританию или ее бывшие колонии, такие как Британские Виргинские острова, Ангилья, острова Теркс и Кайкос, Багамы, Тринидад и Тобаго, Фиджи, Вануату и Самоа.

• Коста-Рика и Панама, хотя формально и не являются американскими, также находятся в руках Соединенных Штатов.

Как мы видим, развитие системы во многом обязано Великобритании и ее более или менее эмансипированным зависимым территориям. Однако окончательный контроль остается за американцами. Великобритания сохранила свои финансовые каналы, но тем самым поставила себя в подчиненное положение по отношению к США.

Благодаря созданию подставных компаний, встроенных друг в друга, как матрешки, налоговые убежища позволили создать мир, как описывает Оливер Баллоу в книге Moneyland, который составляет значительную часть реального мира, хотя и остается невидимым. Габриэль Цукман в своей замечательной книге 2017 года La Richesse cachee des nations. Enquete sur les paradis fiscaux подсчитал, что 11 % финансовых активов европейских домохозяйств инвестировано в налоговых убежищах [71] . Однако Цукман повторяет старый антифон, неявно осуждая Швейцарию, где богатые европейцы традиционно «прячут свои бабки», если выразиться не элегантно (давайте также упомянем филиалы в Люксембурге, Лихтенштейне и Монако). Подчинить в этом вопросе Швейцарию чаще всего рассматривается как победа морали над финансовым капитализмом «в целом». Читатели Маркса и Ленина, мыслящие категориями социально организованных групп и государственных инструментов, посмотрят на это в ином ракурсе.

На красивой диаграмме в книге Цукмана (стр. 33) показано, что с 1980-х годов вклады богатых европейцев, вложенные в Швейцарию, стагнировали, а затем немного упали, в то время как в налоговых гаванях остального мира они стремительно росли. Эти налоговые убежища находятся под пристальным вниманием американцев. Швейцария, когда была налоговым убежищем для богатых европейцев, конечно, представляла проблему для различных левых правительств по всей Европе. Но она по-прежнему обеспечивала независимость наших олигархий от Соединенных Штатов. Убежденный, но реалистичный европеист, смирившийся с олигархической природой Евросоюза, должен был бы вести кампанию по защите или, что еще лучше, по восстановлению репутации Швейцарии как налогового убежища, а не помогать американцам оказывать давление на банки Конфедерации, чтобы они раскрыли свои секреты, если таковые еще остались. Его ни в коем случае не должно радовать, что швейцарцы платят штрафы Федеральной резервной системе (ФРС) за действия, которые ничтожны по сравнению с действиями американских финансовых институтов, ответственных за Великую рецессию (до того как они были спасены федеральным государством без применения санкций к их руководителям) [72] . Очевидно, что с американской точки зрения сломать Швейцарию было необходимо, чтобы добиться лояльности европейских олигархий.

Если 60 % денег богатых европейцев (пропорция, приведенная Цукманом) размножаются под благосклонным оком высших инстанций, расположенных в США, то можно считать, что европейские высшие классы утратили свою ментальную и стратегическую автономию. Но худшее – слежка за ними со стороны Агентства национальной безопасности (NSA) – было еще впереди.

Интернет буквально перевернул нашу жизнь, в том числе и жизнь олигархов. В 1999 году Интернетом пользовались 15 % европейцев, к 2003 году их число выросло до 42 %, а к 2021 году – до 87 %. Сегодня Интернетом пользуется почти каждый. Мы должны сделать историческое допущение, что Интернет не просто ускорил работу финансовых механизмов, но и изменил саму их природу. Если раньше привилегированные люди прилагали скромные усилия, желая избежать налогообложения, то теперь они попали в волшебную систему полностью компьютеризированных спекуляций. Деньги не только в безопасности, они работают.

Деньги, которые раньше просто тихо прятались в Швейцарии, благодаря мгновенным переводам между англо-американскими налоговыми убежищами теперь делают деньги. Из «спящих» они стали активными, участвуя в грандиозном спекулятивном празднестве, в которое превратилась глобализация в своей последней фазе. Поступая иногда из Швейцарии, часто через Люксембург, они все дальше и дальше уходят от реального производства и способствуют превращению экономики в виртуальный вид деятельности, ведя Запад прямо к поражению. Более подробно мы увидим это в главе IX, посвященной дезинтеграции реальной американской экономики.

Но давайте уже продвигаться в вопросе утраты автономии европейскими высшими классами. Интернет воплотил сначала мечту о свободе, а затем более мрачную реальность. Сначала он выражал волнующее чувство: возможность встречаться с людьми, с которыми раньше никогда нельзя было разговаривать, свободу распространения информации, отправки фотографии с одного конца света на другой, свободу порнографии, возможность бронировать билеты на поезд и в отель, в любое время проверять свой банковский счет, переводить деньги. Затем мы осознали, что Интернет – это также запись всего, абсолютно всего, что мы там делаем, и возможность контролировать действия, настоящие и прошлые, финансовые и сексуальные, какие там осуществляются.

Вряд ли начавшие класть свои деньги в англосаксонских налоговых гаванях богатые люди сразу поняли, что за ними наблюдают и их контролируют американские власти. Они, безусловно, это осознали, как только стало известно о деятельности Агентства национальной безопасности (АНБ). АНБ – такая же старая организация, как и ЦРУ, но не играющая особой роли до появления Интернета. АНБ специализировалось на перехвате всех коммуникаций, построив, например, крупнейший центр обработки данных в штате Юта стоимостью более 3 миллиардов долларов.

Когда мы думаем об американских возможностях в плане контроля, первое, что приходит на ум, – это образ мирового полицейского, вмешивающегося в дела таких маленьких стран, как Ирак или государства Центральной Америки: бедные страны, угнетенные. Теоретик заговора из среды экоактивистов, такой же угнетенный, может вообразить, что за ним тоже следит ЦРУ. При этом упускается из виду главное: слежка, осуществляемая АНБ за мировыми олигархиями, особенно за пределами Соединенных Штатов. Мы об этом не задумываемся, поскольку они привилегированные.