Чтение онлайн

Вернемся к постмодернистской дикости. Подписанное в том же месяце соглашение с Руандой предусматривало депортацию нелегальных иммигрантов. Апелляционный суд Великобритании постановил, что депортация была незаконной. Я не могу представить, чтобы Верховный суд одобрил этот экстравагантный план.

Принцип депортации сам по себе весьма суров. Но если местом назначения является страна, где имел место геноцид, это уже слишком. Когда Бундестаг определил голодомор, украинский голод, как геноцид, я был поражен тем, что Германия оказалась способна на полном серьезе преподавать нам понятие того, что такое геноцид. Но если британское правительство пытается превратить Руанду в место депортации, я задаюсь вопросом: не породило ли состояние ноль-религии и ноль-идеологии также нулевое чувство юмора в Англии? Прежде всего мы чувствуем зарождение нулевой морали, к ней можно отнести и поставки на Украину боеприпасов с обедненным ураном.

Судьба Джулиана Ассанжа в Лондоне, со своей стороны, поднимает вопрос о том, сколько свободы сохраняет Соединенное Королевство в рамках американской системы; и есть ли, в этом нулевом состоянии по многим темам, хотя бы какой-то шанс для выживание свободы для информации и для выражения своего мнения, которые столько представляют для английской политической культуры [87] . Укрывшись в эквадорском посольстве в период с 2012 по 2019 год, Ассанж был заключен в тюрьму британским государством после процедуры экстрадиции, инициированной США по обвинению в «шпионаже». Британские суды 20 апреля 2022 года санкционировали его экстрадицию в США; приказ должен подписать министр внутренних дел Великобритании. Адвокаты Джулиана Ассанжа подали апелляцию на решение Высокого суда…

Интересно, в какой степени война на Украине вмешивается в эти события? Связь неизбежно тесная, поскольку реальная экстрадиция Джулиана Ассанжа официально бы означала, так сказать, конец независимости Соединенного Королевства и, не менее официально, присвоила бы ему статус сателлита Америки. Я уверен, что в таком случае Путин, защитник свободы Сноудена, продемонстрировал бы нам пример русского чувства юмора.

Напомню, что я пишу эти строки не для того, чтобы выразить негодование, а потому что как историк пытаюсь понять природу современного британского общества.

Продолжим инвентаризацию его дисфункций в стиле Ионеско. В статистике Национальной службы здравоохранения (NHS), послевоенной гордости нации и символа социального государства (социальное государство и активная нация – одно и то же), мы обнаруживаем, что в 2021 году среди новых врачей, зарегистрированных в Великобритании, только 37 % были британцами, 13 % – выходцами из стран ЕС и 50 % – из других стран, в основном из Индии и Пакистана. Что же это за страна, которая больше не может готовить собственных врачей для лечения своих граждан?

Это обнищание начинает сказываться на биологическом состоянии населения. Еще раз процитируем газету The Guardian, которая столь же богата информацией, сколь и неумела в своем воинствующем позиционировании (характерном почти для всей британской прессы, ничем не отличающейся от французской):

«Британские дети, выросшие в годы политики жесткой экономии, отстают по росту от многих своих европейских сверстников. В 1985 году британские мальчики и девочки занимали 69-е место из 200 стран по среднему росту в возрасте 5 лет. Но в 2019 году мальчики были на 102-м месте, а девочки – на 96-м. Средний рост 5-летнего мальчика составил 112,5 см, а девочки —111,7 см.

В Нидерландах средний рост 5-летнего мальчика составляет 119,6 см, а девочки – 118,4 см. Во Франции эти показатели составляют 114,7 см и 113,6 см соответственно. В Германии – 114,8 и 113,3. Рост датских мальчиков составляет в среднем 117,4 см, а датских девочек —118,1 см (!!!).

По мнению экспертов, в основе данного явления лежит неправильное питание и сокращение бюджета в системе здравоохранения. Но они также отмечают, что рост является важным показателем условий жизни, который включает болезни и инфекции, стресс, бедность и качество сна» [88] .

Продолжим обзор британского беспорядка рассмотрением экономического положения среднего класса. Поставьте себя на место английского академика: его зарплата заморожена, пенсия урезана на 30 %, инфляция летом 2023 года превысила 6 %, а процентная ставка по ипотеке продолжает расти из-за монетарной политики Банка Англии. Надвигается пролетаризация.

Кривая ожидаемой продолжительности жизни (график 6.1) показывает, что если в период с 2015 по 2020 год только в Соединенных Штатах наблюдалось впечатляющее снижение, то в Великобритании, начиная с 1980-х годов (годы М. Тэтчер), отмечалось значительное замедление темпов роста.

В настоящее время темпы роста в Великобритании ниже, чем во Франции или Италии, и даже ниже, чем в Германии, которая была нарушена объединением 1990 года. Таким образом, хронология демографической динамики требует рассмотреть практические последствия неолиберализма.

ГРАФИК 6.1 – Продолжительность жизни с 1960 года на Западе и в Китае

Маргарет Тэтчер не была второстепенным партнером Рейгана, как и Тони Блэр не являлся бледной копией Билла Клинтона. Неолиберальная трансформация Соединенного Королевства была не менее значительной, чем трансформация Соединенных Штатов. Конечно, во многих отношениях британцы остаются европейцами. Неравенство доходов в Великобритании несопоставимо с американским, а уровень насилия в виде убийств остается низким, европейского уровня. Но в других областях Великобритания ушла незначительно дальше, чем гигант по ту сторону Атлантики. Прежде всего из-за ее небольших размеров и слабой мощи неолиберализм поставил ее в гораздо более опасное положение; у нее нет ни ресурсов, ни стратегической глубины континентальной страны. В отличие от США ее городская структура включает не пятнадцать агломераций с населением, превышающим 5 млн человек, а только одну – Лондон, где проживает 10 млн человек, то есть 15 % населения. Одна лишь столица опасным образом поляризует общество. Франция тоже поляризована, а парижская агломерация имеет еще больший вес, ведь в ней проживает почти 16 % населения страны. Но тот факт, что площадь «шестиугольника» в два раза больше (Франция: 551 695 кв. км, Великобритания: 243 610 кв. км), дает большую культурную автономию городам за пределами Парижского региона. Одна только Англия, площадью 130 279 кв. км, действительно невелика, она едва превышает площадь Парижского региона, которую оценивают приблизительно в 110 тыс. кв. км. Социально-экономическая концентрация Лондона теперь усугубляется нехваткой природных ресурсов после истощения запасов нефти в Северном море.

Деиндустриализация в Великобритании была даже более выраженной, чем в других крупных странах западного мира. Если во Франции и США в 2021 году промышленная рабочая сила составляла лишь 19 % трудоспособного населения, то в Великобритании – только 18 %. Для сравнения, 28 % в Германии, 27 % в Италии и 24 % в Японии. Британия дошла до того, что пожертвовала своей способностью разрабатывать обычные автомобили. Они по-прежнему производятся там, но уже не являются английскими. Прежде всего Великобритания – это страна, где финансиализация экономики достигла пика, опережая даже Соединенные Штаты. За Атлантическим океаном финансовая индустрия (как ее элегантно называют, желая скрыть то, что она практически ничего не производит) составляет 7,8 % ВВП, а в Великобритании – 8,3 %. Наконец самым авантюрным аспектом британской экономической ситуации является факт, о каком говорилось в конце предыдущей главы, что у Великобритании существует дефицит торгового баланса с Соединенными Штатами, которые сами имеют дефицит торгового баланса с большей частью мира [89] .

Своей уязвимостью Британия, конечно же, обязана неолиберальной идеологии. Приватизация была доведена до абсурда; железные дороги и водоснабжение – отрасли, которые экономисты называют естественными монополиями, – были безжалостно распроданы, дерегулированы, парализованы и, что еще хуже, возвращены к своей раздробленной форме XIX века. Систематически используется аутсорсинг, при нем задачи, которые должно было выполнять государство, передаются частным компаниям. Консерваторы ввели эту практику, но в 1997 году Тони Блэр стал ее ярым приверженцем. «При лейбористах государственные услуги на миллиарды фунтов стерлингов были переданы на аутсорсинг: тюрьмы управляются частным сектором; местные власти передают на аутсорсинг все – от жилищных пособий и налоговых услуг до уборки улиц и школ. Крупные правительственные контракты в сфере информационных технологий переданы почти исключительно частному сектору. Благотворительные организации управляют значительной частью социальных служб для пожилых людей и инвалидов» [90] .

Однако обвинять во всем неолиберализм недостаточно. На сознательном уровне игроков, политических или иных, разумеется, присутствовала экономическая доктрина. Ее мечта: чистые и совершенные рыночные механизмы и возвращение государства к своим функциям поддержания порядка и ведения войны. Я описываю именно доктринерский неолиберализм Маргарет Тэтчер, которая была честной женщиной. Но нужно отметить, что результатом реализации этой доктрины стало уничтожение государственных и общественных услуг, промышленности и падение уровня жизни.