Чтение онлайн

Мое сердце бьется о грудную клетку, пульс учащается, кровь с шумом несется по венам. ФБР? Сделка? Он не может говорить серьезно. Он не может говорить правду.

— Что ты им дашь? — с трудом выдавливаю я, несмотря на шум в ушах.

Волк снова появляется в глазах Райана и в рычании его голоса, когда он отвечает.

— Монстра.

Райан

Мариана смотрит на меня, затаив дыхание, не в силах вымолвить ни слова, с широко раскрытыми глазами и смертельно бледным лицом. Какое-то время я не могу понять, рада она или злится, но потом она отпускает мои руки, отшатывается и тяжело опускается на стул.

Глядя на меня снизу вверх, как будто я только что прилетел из космоса, она выдыхает: — Капо?

— Да. Винсента Морено, он же Капо, главу европейского преступного синдиката, главу транснациональной организации, занимающейся торговлей людьми и наркотиками, главу большой гребаной банды, которая специализируется на страданиях и эксплуатации. Твоего босса.

— Моего тюремщика, — яростно поправляет она. — Моего хозяина. Человека, который держит меня на поводке!

Я заставляю себя не реагировать на образ, который вызывают у меня эти слова: Мариана стоит на коленях, мужчина из лимузина с пустыми глазами сжимает цепочку от удушающего ошейника у нее на шее. Но ярость имеет свойство давать о себе знать, несмотря на все попытки сдержать ее. В данном случае меня выдает жар, поднимающийся по моей шее.

Она бросает взгляд на мое горло и неодобрительно фыркает.

— Если тебе достаточно этих нескольких слов, чтобы разозлиться, ты никогда не сможешь одолеть его. Он – источник негативных эмоций. Он питается чем угодно – гневом, страхом, стыдом, сомнениями, – становится сильнее и использует это против тебя.

Жар на моей шее разгорается все сильнее.

— Ну вот, ты снова меня недооцениваешь.

Мариана смотрит мне в глаза. Шок прошел. Теперь она просто рассуждает по существу, ее тон такой же ровный, как и выражение лица.

— Отбрось свое эго, ковбой. Это не было нападением на твою мужественность. Это была правда, полученная благодаря многолетнему опыту, заработанному тяжелым трудом. Если ты хоть немного серьезно настроен сблизиться с ним, тебе придется действовать хирургически точно, методично, без капли чувств, которые могут помешать тебе. И даже в этом случае у тебя, скорее всего, ничего не выйдет.

Неужели эта женщина понятия не имеет, что может сокрушить меня своими словами?

— Ну и дела, спасибо за вотум доверия, — огрызаюсь я.

Мариана раздраженно качает головой.

— Мы говорим не об уличном бандите. Винсент Морено – психопат с гиперактивной паранойей и гениальным IQ. Он неприлично богат, невероятно влиятелен и имеет обширные связи. Все, кто хоть что-то значит в криминальном мире, в долгу перед ним. Он бог среди королей-ублюдков.

Ее голос становится мягче.

— И я принадлежу ему.

— Ненадолго! — рычу я.

Она снова качает головой.

— Ты не понимаешь, о чем я говорю.

— Тогда объясни, блядь, понятнее!

После напряженной паузы Мариана говорит: — Правило номер один: еще раз заговоришь со мной в таком тоне, и ты лишишься ценной части тела. И я не сделаю это безболезненно. Правило номер два: я любимица Капо. Я могу попасть туда, куда тебе никогда не проникнуть. Каким бы ни был твой план, как добраться до него, он должен включать меня.

Весь этот разговор зашел на неожиданную и крайне нежелательную территорию. Я смотрю на Мариану, и моя кровь бурлит в жилах, как в котле с ядовитым зельем ведьмы. Тихо, с расстановкой я говорю: — Об этом не может быть и речи.

Она берет себя в руки, делает глубокий вдох и выпрямляется на стуле, затем откидывается назад и скрещивает руки на груди.

— Прекрасно. Давай послушаем твой план.

Это звучит как вызов, как будто она уже решила, что всё, что я собираюсь сказать, потерпит полный провал, так что, конечно, я злюсь ещё больше, хотя она только что велела мне отвалить.

— Мой план, — кричу я, — дать ему понять, что у меня есть бриллиант Хоупа, и если тот ему нужен, ему придется встретиться со мной, а когда он это сделает, ворвутся агенты ФБР и надерут ему задницу, а потом его отправят долго отмокать в камере сенсорной депривации, прежде чем его допросит кучка агентов, которым нравится издеваться над парнями так же сильно, как ему нравится продавать маленьких девочек в сексуальное рабство!

Моя лихорадочная тирада встречает гробовое, ледяное молчание, нарушаемое лишь глухим тиканьем часов на стене. Затем голосом, которым палач мог бы позвать свою следующую жертву на виселицу, Мариана говорит: — Повтори еще раз про бриллиант. Про ту часть, где ты сказал, что он у тебя?

Мы смотрим друг на друга с неприкрытой враждебностью, как пистольеро23 в мексиканском противостоянии. Мне кажется, что вена на моем виске вот-вот лопнет от напряжения.

— Ага, — говорю я хрипло. — Он у меня. Настоящий, — говоря я язвительно и саркастично, потому что меня задела ее реакция – я ожидал благодарности, а получил высокомерие, – я добавляю: — Сюрприз.

Ее челюсти двигаются, как будто она жует что-то, что очень, очень трудно проглотить. Возможно, седельную кожу. И я никогда не видел, чтобы пара карих глаз светилась так чертовски ярко, как будто они подсвечены изнутри адским пламенем.

Прекрасно контролируя себя, ледяным голосом Мариана говорит: — И как, могу я спросить, это произошло?

Будь я поумнее, я бы сейчас по-настоящему занервничал, но я, очевидно, не настолько сообразителен, потому что становлюсь всё злее и злее.

— Это произошло, — насмешливо повторяю я, — когда я спросил у знакомого, которому он принадлежит, можно ли одолжить его, чтобы поймать одну змею.

Она делает то, что напоминает мультяшный чайник прямо перед тем, как он взорвется. Вся эта тряска и грохот, болты вылетают, как попкорн, пар вырывается наружу, звуки, похожие на свистки поезда, и скрежет раскалывающегося металла в воздухе… Да, это то, что начинает делать моя девочка, только это намного интенсивнее.

— Я планировала эту работу целую неделю, — говорит она, вставая со стула. Ее голос дрожит, а глаза горят. — Я семь дней жила в дерьмовом, кишащем тараканами номере мотеля, по двадцать часов в день занималась исследованиями и логистикой, слушала, как торчат наркоманы, проститутки завывают, имитируя оргазм, а бездомные дерутся из-за окурков, найденных на улице. Я продумывала каждую деталь, мне снились кошмары о том, что будет, если я потерплю неудачу, я рисковала жизнью, проникая в тот музей.

Ее голос поднимается до крика, который своими оглушительными вибрациями может нарушить траекторию полета.

— И всё это время бриллиант был у тебя?

Мариана делает шаг ко мне.

Я сотни раз смотрел смерти в глаза самыми разными способами, но от ее взгляда я отступаю на шаг.

— В свою защиту, — умиротворяюще говорю я, поднимая руки, — в то время мы не разговаривали. Ты снова бросила меня, помнишь? Простыни из окна? Акт исчезновения? Тебе это ничего не напоминает?