Чтение онлайн

Ее лицо красное. Руки трясутся. Я никогда не видел ее такой злой.

— Ты не знаешь, что значит ничего не иметь, потому что ты родился в стране, где можно выступать против правительства, не опасаясь за свою жизнь. Ты родился в семье, где родители умели читать и писать и у них была возможность сделать жизнь своих детей лучше. Ты родился не в той культуре, где девочек ценили не больше, чем лошадей или коров, и они годились только для того, чтобы их покупали, продавали или заставляли работать. Ты не оставался сиротой в шесть лет, когда твоих родителей и почти всех, кого ты знал, убили во время ночного рейда. Ты не жил годами как животное в горах, грязный и голодный, прячась от партизан, которые продали бы тебя тому, кто больше заплатит, и выходя только по ночам, чтобы украсть что-нибудь в деревнях. Тебе не приходилось присматривать за сестрой…

Мариана резко замолкает, подавляя рыдание.

Я застываю от шока, услышав ее слова.

— Ангел, — выдыхаю я.

Она несколько раз тяжело сглатывает, вытирает глаза, затем расправляет плечи, поднимает подбородок и пронзает меня взглядом.

— Меня зовут Мариана, — говорит она с изысканным достоинством. — Я профессиональная воровка, разыскиваемая властями двенадцати стран за преступления, совершенные во исполнение клятвы, которая спасла жизнь единственному мужчине, которого я когда-либо любила. Этого мужчину зовут Рейнард. Если бы не он, я бы умерла ужасной смертью в детстве, самой страшной смертью, какую только может пережить маленькая девочка. А теперь я хочу ему позвонить. И да поможет тебе Бог, gringo, если ты попытаешься встать у меня на пути.

У меня отвисла челюсть. Я ошеломлен, мое сердце разрывается от боли, и я глубоко, глубоко впечатлен. Если раньше я считал ее просто богиней, то теперь я мог бы встать перед ней на колени и начать бормотать молитвы.

— Да, — говорю я, обретая дар речи. — Конечно. Я принесу телефон.

Мы смотрим друг на друга через всю комнату, между нами воцаряется тишина. Я хочу сказать больше, но знаю, что любые слова, которые я мог бы произнести, были бы бесполезны.

Я приношу ей один из запасных телефонов, которые храню в сейфе в стене моей спальни.

— Это криптофон. Отследить невозможно. Полностью защищен. Ты можешь оставить его себе. — Я поворачиваюсь и иду обратно в спальню, предполагая, что ей нужно уединиться.

Это показывает, как много я знаю.

— Райан, — зовет она.

Я останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. Я постирал ее джинсы и толстовку, пока она спала, и сейчас она в них, ее влажные волосы распущены по плечам, ноги босые. Даже без макияжа, непринужденно одетая, с усталостью, сквозящей во всех ее движениях, она самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

Марана проводит рукой по волосам и вздыхает.

— Твое предложение насчет еды всё еще в силе?

Я киваю, не смея заговорить.

Она смотрит на телефон в своей руке, как будто ищет ответы. Затем порывисто выдыхает и поднимает на меня взгляд.

— Это было бы здорово. Спасибо. И спасибо за телефон. Я не хотела вести себя как стерва… просто…

— Ты не обязана мне ничего объяснять, — мягко говорю я.

В какой-то момент я понимаю, что она пытается подобрать нужные слова.

— Я всегда была одна, — говорит она. — Всегда работала одна. Я ничего не знаю о том, как заботиться о других людях или быть частью команды. У меня даже никогда не было домашнего питомца. Доверие – это роскошь, которую я никогда не могла себе позволить. Так что это… ты…

Мариана запинается, беспомощно разводя руками. Я не хочу заставлять ее говорить больше, но я также не хочу, чтобы она замолкала.

Это именно то дерьмо, с которым нам нужно разобраться.

— Ты как сон, который так хорош, что я не хочу просыпаться, — говорит она, ее глаза сияют. — Но я знаю, что рано или поздно мне придется. И чем дольше я буду грезить, тем больнее будет, когда я наконец проснусь.

Черт. Если бы мое сердце не разорвалось в душе, оно бы сейчас разлетелось на миллион крошечных кусочков. Мне приходится постоять несколько секунд и отдышаться, прежде чем я могу что-то сказать. Когда я наконец начинаю говорить, мой голос дрожит от эмоций.

— Жизнь не всегда несправедлива, Мариана. Случается много дерьма, но случаются и хорошие вещи, и ты должна уметь распознавать хорошее, когда оно появляется. Тебе нужно уметь принимать это и справляться с этим так же, как ты справляешься с плохим. Любовь так же реальна, как ненависть. Ты знаешь, как выжить. Но это не то же самое, что жить.

Она смотрит на меня, сглатывая, румянец заливает ее щеки.

— И если то, что произошло в душе, повлечет за собой последствия, мы с ними справимся, — говорю я уже мягче. — Вместе. А теперь звони, женщина. Я пока приготовлю нам поесть.

Я целую ее в лоб, проходя мимо нее на кухню.

Звук ее слабого смеха преследует меня, пока я иду.

Мариана

— Рейнард, — мурлычет культурный британский голос на другом конце провода.

Испытывая то же облегчение, которое я всегда чувствую, когда слышу его голос, я закрываю глаза и упираюсь лбом в ладонь. Я сижу за стеклянным кухонным столом Райана, и мой нос щекочет восхитительный аромат жареного бекона. Мое сердце похоже на гранату с выдернутой чекой.

Как люди могут так жить? Как можно пережить это чувство, эту агонию нежности и надежды? Это безумие, я знаю, и всё же…

— Привет, Рейнард, — тихо говорю я. — Это Стрекоза.

Следует короткая пауза, прежде чем он спрашивает: — С тобой все в порядке?

— И да, и нет. В основном да, беспокоиться не о чем.

Еще одна пауза.

— Это определенно звучит как повод для беспокойства.

Я прикусываю губу, размышляя.

— Работа была… сложной.

На этот раз его пауза оглушительна.

— Ты закончила?

Я прочищаю горло.

— Да. И нет.

— Как загадочно, — сухо замечает он. — Не хочешь пояснить?

— Я просто звоню, чтобы узнать, как ты. Ты в безопасности? С тобой все в порядке?

— Конечно. О чем это ты, моя дорогая?

Когда я не отвечаю, его голос становится мрачным.

— О, черт. Американец.

Я позволяю своему тяжелому вздоху послужить мне ответом.

Рейнард переходит на деловой тон.

— Если я не ошибаюсь – а я никогда не ошибаюсь, – твой срок истекает через сорок восемь часов. Тебе нужно продление?

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, Рейнард.

Я почти слышу, как он резко выпрямляется.

— Боже мой. Звучит не очень хорошо. Дай мне сесть. Ладно, продолжай, я сижу. Нет, подожди, дай я возьму свою фляжку. — Из телефона доносятся звуки глотания и причмокивания. — Всё. Порядок. Рассказывай.