Чтение онлайн

– Да? – удивилась Шутиха. – А я думала, что всё наоборот: нас будут запускать в честь свадьбы Принца.

– Не сомневаюсь, что так будет с вами, – ответила Ракета. – Я другое дело. Я происхожу из знатной семьи. Моя мать была самым знаменитым Огненным Колесом своего времени и славилась неподражаемыми танцами. Когда она впервые появилась перед публикой, она сделала девятнадцать кругов и только после этого погасла. На каждом круге она выбрасывала в воздух семь розовых звёзд. В диаметре моя мать была три с половиной фута и сделана была из лучшего пороха. Мой отец – как и я, Ракета, – французского происхождения. Он взлетел так высоко, что люди боялись, вдруг он не вернётся обратно. Но он вернулся – у него был покладистый характер – и блестяще рассыпался золотым дождём. Газеты писали о его выступлении в самых лестных выражениях. «Придворная газета» даже назвала его полёт «торжеством пилотехнического искусства».

– Вы, наверное, хотели сказать «пиротехнического», – заметил Бенгальский Огонь. – Я точно знаю, что надо говорить «пиротехнический», потому что видел это слово на собственной жестяной коробке.

– Я и сказала «пиротехнического», – строгим голосом ответила Ракета.

Бенгальский Огонь стушевался, поэтому сразу стал дразнить маленьких Шутих, чтобы показать, что он тоже важная персона.

– Я говорила… – продолжила Ракета. – О чём я говорила? Ну конечно! Я обсуждала какой-то интересный предмет, пока меня грубо не перебили. Я ненавижу грубость и дурные манеры, ведь я необычайно чувствительна. Я уверена, на свете нет никого чувствительнее меня.

– Что значит «чувствительная»? – спросил Салют у Римской Свечи.

– Это особа, которая всегда наступает другим на мозоли только потому, что они и у неё имеются, – ответила тихим голосом Римская Свеча.

Салют чуть не лопнул от смеха.

– Простите, почему вы смеётесь? – раздражённо сказала Ракета. – Я ведь не смеюсь.

– Просто потому, что я счастлив, – ответил Салют.

– Вы эгоист, – наивно заметила Ракета. – Какое вы имеете право быть счастливым? Вы должны думать о других. Собственно говоря, вы должны думать обо мне. Я всегда думаю о себе и требую, чтобы другие делали то же самое. Это называется отзывчивостью. Прекрасное качество, и я им обладаю. Представьте себе, например, что сегодня со мной что-то случится: какое это будет несчастье для всех! Принц и Принцесса огорчатся, ведь их свадьба будет омрачена. Что касается Короля, я точно знаю, он не переживёт, если со мной приключится беда. Да, важность моего положения трогает меня до слёз.

– Если вы хотите доставить другим удовольствие, – воскликнула Римская Свеча, – постарайтесь не отсыреть.

– Разумеется, – подтвердил Бенгальский Огонь, который уже несколько успокоился, – этого требует простой здравый смысл.

– Здравый смысл? Скажите на милость! – возмущённо сказала Ракета. – Вы забываете, что я необыкновенное существо. Каждый может обладать здравым смыслом, особенно если он лишён воображения. Но у меня-то воображение имеется, поэтому я никогда не представляю себе вещи такими, какие они есть на самом деле. Я смотрю на действительность другими глазами. Но, видимо, здесь нет никого, кто оценил бы впечатлительную натуру. По поводу возможности отсыреть заявляю: мне это безразлично. Единственное, что важно в жизни, – это сознание полнейшего ничтожества окружающих тебя существ. И это чувство я воспитывала в себе с детства. Хочу заметить, что ни у кого из вас нет сердца. Вот вы и смеётесь и веселитесь, хотя Принц и Принцесса сегодня повенчались.

– Ну и что? – воскликнул маленький Воздушный Шар. – Это же радостное событие! Когда я поднимусь в воздух, я расскажу о свадьбе звёздам. Вот увидите, как они замерцают, узнав о красоте Принцессы.

– Ах! Какой легкомысленный взгляд на жизнь! – сказала Ракета. – Но именно этого я и ожидала. Вы пустышки. Только представьте себе, Принц и Принцесса, может быть, поселятся в месте, где есть глубокая река. И вдруг у них родится сын, белокурый мальчик с фиалковыми глазами, как у отца. Однажды пойдёт малыш гулять с няней. Няня уснёт под большой бузиной, а мальчик упадёт в реку и утонет. Какое несчастье! Бедные родители потеряют единственного сына! Ужасно! Я не переживу этого!

– Но они ещё не лишились единственного сына, – удивилась Римская Свеча, – несчастья пока не случилось.

– А я и не говорю, что случилось, – ответила Ракета. – Я сказала, что, может быть, это произойдёт. Если бы они лишились сына, нечего было бы и говорить об этом. Я ненавижу людей, которые плачут над пролитым молоком. Но мысль о том, что Принц и Принцесса потеряют малыша, огорчает меня.

– Безусловно, – воскликнул Бенгальский Огонь, – вы самая впечатлительная особа, которую я видел.

– А вы самое грубое существо, – ответила Ракета, – которое я встречала. Вы явно не поймёте чувств, которые я испытываю к Принцу.

– Но вы ведь даже не знакомы с ним, – проворчала Римская Свеча.

– А этого я и не утверждаю, – гордо ответила Ракета. – Уверена, что если бы я была с ним знакома, я не назвала бы его другом. Очень опасно знать своих друзей.

– Право слово, – заметил Воздушный Шар, – вы лучше бы старались не отсыреть. Это самое важное.

– Не сомневаюсь, для вас важное, – сказала Ракета, – но я буду плакать, когда захочу.

И она разразилась рыданиями. Слёзы, как дождевые капли, потекли по палке и чуть не утопили двух жучков, которые собирались поселиться вместе и искали сухое местечко для дома.

– У неё действительно романтическая натура, – сказало Огненное Колесо, – она плачет тогда, когда решительно не о чем плакать.

И Огненное Колесо вздохнуло и вспомнило еловую шкатулку. Но Римская Свеча и Бенгальский Огонь были крайне возмущены и дружно повторяли во весь голос:

– Ерунда! Ерунда!

Они были практичны и, если были против чего-то, всегда говорили: «Ерунда».

Взошла луна, напоминающая серебряный щит, засияли звёзды, и звуки музыки донеслись из дворца.

Принц и Принцесса открыли бал. Они танцевали так прелестно, что высокие белые лилии, заглянувшие в окна, с удовольствием наблюдали за парой, а большие красные маки кивали головами и отбивали такт.

Пробило десять часов, затем одиннадцать, двенадцать… Ровно в полночь, с последним ударом часов, придворные вышли на террасу. Король послал за Пиротехником.

– Начинайте фейерверк, – приказал Король.

Пиротехник отвесил низкий поклон и пошёл к помосту. Он взял с собой шесть помощников, каждый из которых нёс зажжённый факел. Это было великолепное зрелище!

«Ззз! Ззз!» – зашипело Огненное Колесо, быстро вращаясь. «Бум! Бум!» – взлетела Римская Свеча. Заплясала Шутиха, и Бенгальский Огонь окрасил ночь в красный цвет. «Прощайте!» – крикнул Воздушный Шар, роняя крошечные голубоватые искорки. «Бух! Бух!» – отвечал Салют, страшно веселясь. Выступления всех участников фейерверка имели большой успех. Только замечательная Ракета так отсырела от слёз, что не загоралась. Порох – лучшее, что в ней было, – оказался никуда не годным. Зато коллеги Ракеты, с которыми она говорила свысока, рассыпались в небе, словно чудесные золотые цветы с огненными бутонами.

– Ура! Ура! – кричали придворные, и Принцесса звонко смеялась.

– Вероятно, меня берегут для особого случая, – задумчиво сказала Ракета, – поэтому я и не взлетела.

И она надменно посмотрела вокруг.

На следующий день пришли рабочие, чтобы привести королевский сад в порядок.

– Это, очевидно, делегация, – заявила Ракета, – я встречу её с подобающим достоинством.

И она задрала нос кверху и нахмурилась, как будто думала о чём-то важном. Но рабочие не обратили на неё никого внимания. Уже уходя из сада, один из них заметил Ракету.