Чтение онлайн

– Ну разумеется.

– Однако, – рассердилась Водяная Крыса. – По-моему, вы должны были предупредить меня об этом с самого начала. Если бы вы это сделали, я не стала бы вас слушать. Я сказала бы вам: «Фу!» – как упомянутый мной критик. Да я и теперь могу вам это сказать.

И Водяная Крыса во весь голос крикнула: «Фу!» – взмахнула хвостом и удалилась в свою нору.

– Как вам нравится Водяная Крыса? – спросила Утка, подплывшая к иве, на которой сидела Коноплянка. – У неё много хороших качеств, но во мне так сильно развито материнское чувство, что стоит мне увидеть убеждённую старую деву, как слёзы наворачиваются у меня на глаза.

– Боюсь, я обидела Водяную Крысу, – ответила Коноплянка. – Дело в том, что я рассказала ей историю с моралью.

– О да, это всегда опасно, – ответила Утка.

И я совершенно с ней согласен.

Сын Короля собирался жениться, и в стране царило всеобщее ликование. Целый год ждал Принц свою невесту, и наконец она приехала. Это была Русская Принцесса, и из Финляндии она примчалась в санях, запряжённых шестёркой оленей. Сани были искусно сделаны в виде позолоченного лебедя, между крыльями которого и сидела Принцесса. Её длинная горностаевая мантия ниспадала до земли, а голова была покрыта крошечной шапочкой из серебряной парчи. Русская Принцесса была бледна, как Ледяной дворец, в котором она когда-то жила. Когда она ехала в санях по улицам королевской столицы, прохожие удивлялись её бледности.

– Она словно белая роза, – восклицали они и с балконов бросали ей вслед цветы.

У ворот замка невесту ждал Принц. У него были мечтательные фиалковые глаза и волосы цвета чистого золота. Увидев девушку, Принц опустился на одно колено и поцеловал невесте руку.

– Ваш портрет прекрасен, – прошептал он, – но вы прекраснее нарисованного образа.

И Принцесса покраснела.

– Прежде она была похожа на белую розу, – сказал юный Паж стоящему рядом придворному, – а теперь напоминает алую.

И весь королевский двор пришёл в восторг.

Следующие три дня придворные только и делали, что повторяли:

– Белая роза, алая роза, алая роза, белая роза…

И Король подписал указ, чтобы Пажу увеличили жалованье вдвое. Так как Паж до этого момента вообще не получал жалованья, проку от указа никакого не было, но при дворе сочли приказ Короля за великую честь, о чём своевременно написали в «Придворной газете».

Через три дня в замке праздновали свадьбу. Это была пышная церемония. Сначала жених и невеста прошли рука об руку под балдахином из пурпурного бархата, вышитого мелким жемчугом. Потом наступило время банкета, продлившегося пять часов. Принц и Принцесса сидели в глубине Большого зала и пили из хрустального кубка. Только истинно влюблённые могли пить из этого кубка, если же его касались лживые уста, хрусталь тускнел, становился серым, словно подёрнутый дымкой.

– Ясно, что они любят друг друга, – сказал Паж, – так же ясно, как прозрачен хрусталь.

И Король вторично удвоил ему жалованье.

– Какая честь! – воскликнули придворные.

После банкета планировался бал. Принц и Принцесса должны были открыть его Танцем розы, а Король обещал сыграть на флейте. Он играл очень плохо, но никто никогда не осмеливался сказать ему этого – ведь он был Король. Собственно говоря, Король знал только две арии и никогда не был уверен, какую из них играет. Правда, это не имело значения, так как, что бы Король ни сделал, придворные кричали:

– Очаровательно! Очаровательно!

Последним номером свадебной программы значился фейерверк, назначенный на полночь. Принцесса ни разу в жизни не видела фейерверка, поэтому Король приказал придворному Пиротехнику присутствовать в замке в день свадьбы.

– На что похож фейерверк? – спросила девушка Принца, гуляя по террасе.

– Он похож на северное сияние, – сказал Король, который всегда отвечал на вопросы, обращённые к другим, – но только гораздо естественнее. Я лично предпочитаю фейерверк звёздам, потому что всегда знаешь, когда он зажжётся. Фейерверк так же восхитителен, как моя игра на флейте. Вы непременно должны его увидеть.

Для представления в конце королевского сада возвели помост, и как только королевский Пиротехник разложил и расставил необходимые ему предметы, участники фейерверка разговорились друг с другом.

– Как прекрасен мир! – воскликнула маленькая Шутиха. – Только посмотрите на эти жёлтые тюльпаны. Даже если бы они были настоящими Шутихами, они не казались бы прелестней. Я рада, что получила возможность попутешествовать. Странствия развивают интеллект и борются с предрассудками.

– Глупышка! – сказала Римская Свеча. – Мир – это не королевский сад. Мир огромен, и нужно, по крайней мере, три дня, чтобы хорошенько осмотреть его.

– Любое место, которое по-настоящему любишь, и есть для тебя мир, – объяснило Огненное Колесо, которое в молодости было неравнодушно к старой еловой шкатулке и гордилось своим разбитым сердцем. – Но любовь сегодня не в моде, поэты погубили её. Они столько написали о любви, что никто уже не верит в неё. Истинная любовь страдает молча. Помню, как однажды… Впрочем, не будем об этом. Романтика канула в прошлое.

– Вздор! – сказала Римская Свеча. – Романтика никогда не умрёт. Она подобна луне – живёт вечно. Жених и невеста, например, любят друг друга. Я слышала об этом от коричневого картонного Патрона, случайно гостившего в том же ящике, что и я. Он знает все последние придворные новости.

Но Огненное Колесо покачало головой.

– Романтика умерла, романтика канула в прошлое, романтика умерла… – шептало оно.

Оно относилось к тем, кто считает, что, повторяя одно и то же много раз, превращает слова в истину.

Вдруг послышался резкий сухой кашель, и все оглянулись.

Это оказалась высокая и надменная Ракета, привязанная к концу длинной палки. Она всегда кашляла, чтобы привлечь внимание, перед тем как сделать заявление.

– Гм! Гм! – начала Ракета, и окружающие прислушались к ней, все, кроме бедного Огненного Колеса, которое всё качало головой и шептало: «Романтика умерла…»

– К порядку! К порядку! – закричал Салют.

Он был в своём роде политик и всегда принимал видное участие в местных выборах, поэтому умел подбирать соответствующие случаю парламентские выражения.

– Совсем умерла… – прошептало Огненное Колесо и заснуло.

Как только наступила полная тишина, Ракета кашлянула очередной раз и выступила с речью. Она говорила очень медленным и ясным голосом, словно диктовала свои мемуары, и всегда смотрела поверх плеча той особы, к которой обращалась. Надо признать, у Ракеты были чрезвычайно изысканные манеры.

– Как удачно для Принца, – заметила она, – жениться в день, когда меня запустят в небо. Даже если бы специально подгадывали, не могло бы сложиться лучше. Право, Принц – везунчик.