Портрет моего мужа
Шрифт:
– А... Эгле... ее вы тоже...
Эйта позволила себе скривиться. А ведь эйты не гримасничают. Не должны...
– Она нужна Мару. Он боится, что прямое воздействие повредит ее разум. Тогда она станет бесполезна, - она подняла склянку и тронула стеклянный бок.
– Почти остыло. Пара капель, и ты забудешь обо всем... поверь, сумасшествие - надежное убежище от мира. По-своему...
Демон смотрит.
Он ведь может что-то сделать, как-то остановить эту безумную женщину.
– С девчонкой придется поработать, потребуется время... она довольно-таки устойчива, но слегка увеличим концентрацию... Мару знать не обязательно.
– Вы ее травите! И меня...
– Нет, дорогая, никаких ядов. Просто... духи, назовем их так. Всего-навсего ненавязчивый аромат, который будит подспудные желания. К примеру, влечение... разум человеческий сложен, но с другой стороны в этой сложности прост.
Эйта Ирма присела, глядя на свою невестку снизу вверх.
– Вот увидишь. Несколько встреч, несколько прикосновений... капля на коже, и она сама поверит, что вновь влюбилась в моего сына. А уж он постарается, чтобы на сей раз никто... никто и ничто не разрушило это светлое чувство.
Я сглотнула.
То есть... духи?
Магии нет...
– Есть, - возразил демон, который, оказывается, и мысли читать умел.
– Немного. То есть, когда ты так эмоционально думаешь, получается довольно громко. А что до магии, то та бывает разной. Ты используешь магию рун, она - магию трав, и то, и другое - сила, но своя, отличная от прямой. И да, я могу ее остановить. Но что получу взамен?
А что он хочет?
– Слово.
– Какое?
– мне дозволено было вновь говорить.
– Что ты поможешь нам поднять цеппелин. Сейчас.
– Почему сейчас?
– А когда? Когда нас опоят? Свяжут? Передадут в руки жриц? Или когда все будут достаточно свободны, чтобы обратить внимание на взлетающий корабль.
Что ж, мой безумный план не кажется таким уж безумным, во всяком случае демону.
– Сейчас все люди укрылись. Вы боитесь бурь. Другие особенно. Они думают, что боги гневаются, но... боги пока лишь смотрят. Они редко вмешиваются в ваши дела. Вам дали свободу воли, а вы...
– демон неловко махнул рукой, будто сожалея об этакой ошибке.
– Думай сама. Позже нам не позволят и близко подойти к кораблю.
Что ж, здесь он был прав.
– Или ты хочешь влюбиться?
– Влюбиться - хочу, но не так...
Демон прижал палец к губам.
– Значит... я должна помочь...
– Поднять корабль.
– Я не умею им управлять.
– Мы найдем нужного человека, но мне сложно держать многих людей. Поэтому ты дашь мне слово, что не будешь мешать. И тогда я отпущу тебя.
Дать слово демону?
Это... нехорошо.
Очень нехорошо, но...
– Смотри, - велели мне, и тело послушно повернулась к окошкам.
Та же комната.
Те же люди.
Эйта Ирма держит в руках кофейную чашку, содержимое которой размешивает тонкой стеклянной палочкой.
– Постой, - Лайма облизала губы.
– Сауле... она ведь догадалась, верно? Она... в последнее время очень злилась на брата... а если бы выяснилось, что он... другой крови... что не имеет права на наследство...
– Это ничего бы не изменило, - палочка поднялась и с нее в чашку упала крупная розовая капля.
– Конечно, она могла бы затеять суд. Возможно, он встал бы на ее сторону...
...и Мар вынужден был бы расстаться с именем.
Только с именем, об активах он бы позаботился. Возможно, уступил бы сестре пару семейных предприятий, высосав из них все соки, но...
Скандал получился бы грандиозный.
А Мар ненавидит скандалы, да и клеймо бастарда... забавно получается.
– Это... вы... ее...
– Нет, - сказала эйта Ирма.
– Мне хотелось, но... это было очень неаккуратное убийство. Много крови пропало зря.
Она подула на чашку.
А я...
– Согласна, - шепотом произнесла я.
– Я... обещаю... клянусь своей душой, что помогу тебе поднять корабль.
– И не будешь пытаться нас уничтожить.
– Это уже второе слово.
Демон смотрел, выжидая, а эйта Ирма поднесла чашку к губам Лаймы. Она положила ладонь на светлый затылок, нежно так, бережно даже.
– Я... не буду пытаться уничтожить этот корабль. Я не самоубийца! Ведь ты меня здесь не оставишь?
– А ты хочешь? У нее получаются отличные духи...
– Нет!
– Хорошо, - демон закрыл глаза, и в следующее мгновение я вновь смогла дышать. И тело... вернулось ощущение, что это тело принадлежит мне. Я могу сама шевелить пальцами.
Или руками.
Или...
Коснуться маленькой бусинки на нити.
Рута моргнула и прижала палец к губам. А потом тихо сказала:
– Не пытайтесь его обмануть. Он... не любит, когда кто-то врет. И наказывает. Больно.
Я же молча обняла девочку, прижала ее к себе, и Рута, уткнувшись в мой живот, тихонько всхлипнула.
– Я... не хотела... так не хотела...
– Все будет хорошо.
Только мне не поверили. И чтобы не видеть тоски в светлых глазах ребенка, я отвернулась к дырам в стене. На мгновенье показалось, что ничего не происходит.
На мгновенье.
Вот дрогнули пальцы, выпуская скользкий фарфор. И чашка выпала, кувыркнулась, выплеснув содержимое на ткань. Охнула Лайма, кажется, напиток все еще был горячим. А Ирма стояла.
Просто стояла.
Потом же покачнулась и стала заваливаться набок. Она пыталась уцепиться за стул, но...
...я успела коснуться кольца и отдать приказ прежде, чем демон лишил меня возможности двигаться. Надеюсь, Этна услышит.
Очень надеюсь.
– Видишь, - теперь я ощущала присутствие демона иначе, близко, похоже, данное слово связано нас куда крепче, чем я предполагала.
– Люди такие... хрупкие.
Ирма была жива.
Она лежала.
Дышала - я видела, как поднимается грудная клетка - и смотрела в стену. Широко раскрытые глаза, в которых удивление медленно сменялось страхом. А Лайма вдруг поднялась.