Чтение онлайн

На долю мгновенья лицо Рути застыло. Мне почудилось даже, что вот сейчас она передумает. Вновь вспомнит ту свою привычную роль - капризной девчонки, которая ни за что не расскажет того, что нужно другим.

Просто из упрямства.

– Там, - она со вздохом поднялась.
– Здесь... много всего. Только мало нужного. Я искала... мне дают деньги, но требуют, чтобы я тратила их на полезные вещи. По бабушкиному мнению полезные. Мне присылают каталоги с лентами вот или с кружевами. А на кой мне еще ленты?

Действительно.

Она ловко пробиралась сквозь завалы мебели, я едва успевала следом. Перед зеркалом Рута остановилась ненадолго. Пыльное, с темным стеклом, перерезанным трещиной, оно выглядело уставшим. И отражение в нем получалось мутное, будто наспех нарисованное.

– Бабушка говорит, что я позор рода, что мама могла бы кого посимпатичней в любовники выбрать. А отец дурак, если верит, что я его крови. Но он не верит. Я знаю, он проверял...

– Меньше слушай.

– Я и не хочу. Само получается, - она дернула себя за косичку.
– Как думаешь, когда подрасту, стану посимпатичней?

– Некрасивых эйт не бывает.

– У мамы бабушка из простых...

– Но остальные-то из сложных. Кровь эйтов не так легко разбавить. И вообще... ты хочешь красивой стать и замуж, или умной и в артефакторы?

– Пока не решила, - Рута отвернулась от зеркала.
– Идем. Только осторожно. Там совсем старые вещи...

Накренившаяся витрина для посуды. Стекла выехали из рассохшихся рам и упали, рассыпались ледяными осколками по полу. Пыли здесь было больше, она лежала плотным серым ковром, на котором оставались следы.

Мои.

Руты.

И снова Руты, но старые.

Вот диван, на который взгромоздилась пара стульев. Оба сломаны, торчат ножками вверх, будто пики выставили, не желая пропускать нас. Рута ловко втиснулась между диваном и секретером, в котором не хватало половины ящиков.

– Здесь, - она оказалась на пятачке пространства, заваленного мебелью.

Софа.

И козетка. И махонький столик, то ли туалетный, то ли для какой-то игры. Даже каминная решетка, придавившая пару растерзанных пуфиков, нашлась.

– Чехол сняли... то есть, может, его вообще не было, - Рута оседлала хромоногий табурет.
– Я думала, вдруг в столе что найдется. Иногда перья стальные забывали или вот чернильницы. С чернильницы много чего наковырять можно.

Я кивнула.

– Открыла ящик, а в нем... завернут был. Тряпку я оставила.

– Здесь?
– ящик поддался не сразу. Он, рассохшийся, застрял, скрипел, и у меня появилось ощущение, что еще немного, и ящик попросту рассыплется. Но нет, что-то хрустнуло, и он выскользнул, едва не ухнув мне на ноги.

Ящик оказался неожиданно тяжелым.

А еще пустым.

Рута нахмурилась.

– Точно этот, - она почесала кончик носа.
– Тряпка такая... как полотенчико. И вся в пятнах красных. Я сразу поняла, что кровь... не люблю крови. Йонас как-то курицу зарезал... ну, когда еще никто не понимал, что с ним... украл, притащил в комнату и зарезал. Крови было... он весь изгваздался. А потом сидел и плакал... ага... я видела. Дурак какой. Если жалко, то зачем резать было?

Девочка не лгала.

Я потрогала сухие темные пятна, которые прилипли к древесине. Кровь? Похоже на то. Значит, здесь прятали нож? Завернутый в то самое полотенчико.

– Он сказал, что если я хоть кому-нибудь... он меня придушит. За шею взял...
– Рута потрогала шею.
– Это он... просто все носятся... Избранный... как же...

– Кем избранный?

Я удостоилась слегка удивленного взгляда.

– А... ты не знаешь?

– Нет.

Я вытаскивала остальные ящики. Один за другим. Я ставила их на столешницу, а когда она закончилась, то друг на друга. В ящиках было пусто, разве что паутина старая обнаружилась, а чуть позже и визитки. Но ни окровавленных полотенец, ни вырезанных глаз, ни ножей или иных орудий... просто ящики.

Просто секретер.

И стало быть, убийца понял, что тайник обнаружен. Однако... видел ли он девочку?

– Джаром избранный... как мой прадед. И его прадед. Некромант он, - Рута чихнула и вытерла нос ладонью.
– Только маленький еще...

Мальчишка нашелся у себя.

Впрочем, Кириса это не удивило - Йонас редко покидал отведенные ему покои, если и выбираясь, то рано утром, еще до рассвета.

Он забрался на подоконник. Подпер кулаком подбородок. И сделал вид, что Кириса не видит.

– Мне нужна твоя помощь.

– Убить кого?
– Йонас дернул плечом.

Темная рубашка.

Черные брюки с красными подтяжками. И полосатые носки того странного болотного цвета, который сам по себе кажется грязным.

– А сумеешь?

Мальчишка соизволил повернуться.

– Не знаю... мне когда-нибудь придется. Все говорят. А я не хочу убивать.

– Кто заставит?

– Джар.

– Он тебе сказал?

– Издеваешься?

– Спрашиваю.

– Боги не говорят с людьми.

– Тогда откуда эта уверенность?

– Просто...
– Йонас стиснул кулаки.
– Мне нравится, понимаешь? Кровь нравится... и вообще... когда курицу режу... я будто... две части. Мне противно, мерзко. Меня почти тошнит. А другая... она захлебывается от счастья. И я ненавижу ее.

Он неловко сполз с подоконника.

– Бабушка требует, чтобы я остался в храме на ночь, чтобы принес жертву... курицу, корову... не важно. Думаю, если я попрошу человека, она... найдет способ. Милость Джара и все такое... снизойдет... величие рода. А мне страшно! Я... я еще человек, а если туда загляну, то кем стану?

– Тебе решать, - Кирис вытащил сверток.
– Поможешь?

Не стоило сюда приходить, но в последние дни Йонас выглядел вполне адекватным. А другие способы Кирис использовал.

– Чем?

– Пока не знаю. Все-таки некроманты давно не появлялись в этом мире.

– Я помню историю, - мальчишка расстегнул манжеты и закатал рукава.
– Их истребили во время последней войны... то есть, они героически пали, защищая родную землю от подлых имперцев.

Сказано это было с явным сарказмом.