Чтение онлайн

Дымный порошок - это хорошо.

Это хотя бы понятно.

Детская месть, которая и вправду по-детски нелепа, а потому почти безобидна.

– А тут она...

Теперь Рута заговорила быстро, торопливо, растянув несчастную подвязку так, что та затрещала.

– Вышла и пошла. Не вернулась. Врут все... здесь все врут, понимаешь? Несчастный случай. А на кухне горничные судачили, что ей вырезали глаза. Правда?

– Да.

– И тот нож...

– На нем человеческая кровь. Но этой ли девушки - я не знаю.

Не стоит врать, и быть может, тогда не станут врать тебе. Или станут. С людьми сложно, големы в этом отношении куда как приятней.

– Я нашла его... в своих... вещах. Мама злится, когда я что-то делаю. И бабушка тоже. Поэтому... у меня мало всего. Есть немного золота. Я брошку расплавила. Камни кое-какие. Проволока вот... инструмент, правда, дрянной. Я со старой лаборатории утащила. И приходится прятать. Если узнают, то выбросят.

– И где?

– На чердаке.

– Покажешь?

Она кивнула и сказала:

– Сейчас. А то... папа с Кирисом поругается, злой будет. Меня запрут. Я, конечно, могу уйти, но ведь станется посадить кого рядом...

Сейчас, так сейчас. Все равно других дел у меня не имелось.

Глава 31

На чердак поднимались по лестнице. Старой, скрипучей, но все еще надежной. Дверь отворилась, стоило ее коснуться, и Рута вошла первой.

– Здесь хорошо, - сказала она с явным облегчением.
– Сюда никто не заглядывает. Я так думала.

Хорошо.

И вправду.

Сквозь узкие окошка проникал свет. И в нем, неровном, танцевали пылинки. Они подчинялись малейшему движению воздуха, то кружась, то застывая. Они вздрагивали от вздохов, а стоило двинуть рукой, как тотчас устремлялись вверх.

Или вниз.

Пыль покрывала старые доски. Она лежала на белой ткани чехлов, которыми заботливо укрыли ставшую ненужной мебель. Она хранила старые сундуки и даже укутала арфу с треснувшей рамой. Инструмент стоял в углу, и то ли чехла не хватило, то ли решили, что надевать его бессмысленно, но... я тронула струну, и арфа издала тонкий дребезжащий звук.

Рута обернулась и прижала палец к губам.

Надо сказать, она в своем наряде удивительным образом вписывалась в окружающую нас обстановку. Появилось в девочке что-то донельзя хрупкое, воздушное...

Чужое.

Правда, ощущение тут же исчезло.

Рута обустроила для себя уголок.

С одной стороны его закрывал старинный трехстворчатый шкаф с потускневшим зеркалом. Дверцы его не закрывались, и потому создавалось ощущение, что из пыльной глубины шкафа за нами наблюдают. С другой ограничивал комод, тоже древний и весьма массивный. Некогда он был роскошен, украшен резьбой и позолотой. Но позолота облезла, виноградные гроздья облупились и потемнели, а с крыльев бабочек слетели перламутровые чешуи.

– И тебя никто не ищет?

На пол Рута постелила ковер, с одной стороны пестревший подпалинами - кто-то когда-то слишком близко подтянул его к камину - он сохранил и толщину, и бархатистость ворса. А что рисунок выгорел, так это, право слово, мелочи.

– Кому я нужна, - она села на ковер, сунув под попу подушку.
– У madame свои интересы... на конюшне. Почему всех так тянет на конюшню?

– Понятия не имею.

Но запомню, что соваться туда не стоит, уж больно людное местечко.

– Вот, - Рута вытащила из комода коробку.
– Здесь, если посмотреть, много интересного найти можно...

В коробке обнаружились пуговицы, родные сестры той, на которую девочка навесила плетение.

– Со старого платья спорола, все равно оно уже сто лет здесь висит. А вот это - от комода...
– кусок золотой пластинки был внушительного веса.

Комочки серебра, тщательно ободранные и переплавленные, а потому энергетически нейтральные, впрочем, это ненадолго: все же поле на острове было нехарактерно плотным.

– У вас здесь источник поблизости?

О таких вещах говорить вслух было не принято, все-таки эйты к родовым тайнам относились донельзя болезненно, и хотя источники по закону не могли принадлежать человеку или роду, являясь общественным достоянием, но...

– Вулканы. Внизу. Вокруг острова. Бабушка как-то сказала, что из-за них наш род и отмечен, - Рута вытащила костяную пластинку. С одной стороны на ней была вырезана длинная рыбина, с другой нанесен рунный узор.

Правда, несколько косоватый.

– И что оно должно делать?

Воздушные петли и кусок целительского плетения, безбожно выдранный и существующий как бы сам по себе.

– Я хотела, чтобы у меня волосы росли. Бабушка говорит, что у меня не волосы, а мочало. Что редкие. И вообще короткие, а это неприлично... почему стрижка - это прилично, а если волосы сами по себе не растут длинными, то уже неприлично?

– Не знаю. Я ведь не эйта.

– Повезло тебе.

– Как сказать...
– я повертела пластинку в руках.
– Смотри, нельзя взять и соединить два элемента. Это как масла в воду налить, оно соберется каплями и будет плавать. Разная энергия плохо смешивается, поэтому используют руны объединения. Их всего восемь, но в разных сочетаниях это дает огромное количество вариаций. Иногда, когда энергетический поток слабый, хватает и одной. Но чем мощнее амулет, тем более прочной должен быть стыковочный узел... я потом напишу тебе парные сочетания. Их придется заучить.

Рута кивнула.

О да, помню, классическая таблица парных сочетаний мне в свое время изрядно крови попортила, ночами снилась.

...в ее тайнике нашлись слитки металлов, драгоценные и полудрагоценные камни, старый инструмент и горелка, причем заправленная полупрозрачным маслом, которое издавало весьма характерный аромат.

– Где взяла?

– В ангарах. Там много. И горит хорошо.

Это я на собственной шкуре испытала. Горело масло и вправду хорошо. А вот использовать горелку вне лаборатории...

– Дом спалить не боишься?

Рута пожала плечами. О доме она думала меньше всего, а о собственной безопасности и вовсе не думала. Нет, пожалуй, наше обучение придется начать именно с простейших правил.

– Достаточно искры, чтобы твое платье вспыхнуло. Как ты думаешь, как скоро кто-нибудь придет на помощь?

Молчание было ответом.

– Правила существуют не только, чтобы людям жизнь портить.

Я вернула горелку в коробку.

И пуговицы ссыпала туда же.

– Но этим мы займемся позже. Где ты нашла нож?