Порядок подчинения
Шрифт:
«Это президент Виталий Величко», — ответил российский президент. «Как у вас дела сегодня вечером, сэр?» Тон голоса был немного напряженным — кто не был таким в эти дни? — но это звучало достаточно дружелюбно. Величко говорил по-английски очень хорошо — хотя российский президент был убежденным коммунистом, частью новых правых политиков, которые хотели вернуть России некое подобие величия Советского Союза, он также был хорошо образован и довольно космополитичен.
«Я в порядке, господин президент. Я позвонил, потому что…»
Горячая линия была подключена к системе спутниковой связи, поэтому в их голосах не было задержек со стационарным звонком. «Я рад, что с вами все в порядке, господин президент», — сказал Величко срывающимся голосом. «Я надеюсь, что вы также в здравом уме. В противном случае вы выведете свои бомбардировочные силы из Турции, приведете свои ядерные бомбардировщики и ракеты подводного базирования в обычную боевую готовность и прекратите вмешиваться в дела между союзниками по Содружеству, которые вас не касаются. В противном случае, господин президент, я, к сожалению, могу увидеть, как вы будете гореть в аду».
И линия оборвалась.
«Ну, вот и все», — устало сказал президент. «Разговаривать с этим мудаком все равно что разговаривать с кирпичной стеной. Господи, почему люди не могли прислушаться, когда я хотел поддержать Ельцина? Они не послушали меня, они не послушали бывшего президента Никсона, когда он предупреждал нас об этом два года назад. Тогда наши союзники по НАТО оказали Борису диддлисквату помощь. Теперь посмотрите, что у нас есть. Черт возьми, они не могут сказать, что я им этого не говорил».
Его советники и первая леди собрались вокруг старого письменного стола Джека Кеннеди, сочувственно кивая. Они, конечно, хотели больше средств для оказания помощи Ельцину, но они видели, как страна сопротивлялась, утверждая, что Америке сначала нужно позаботиться о себе самой. А затем, когда Российский Конгресс начал постепенно урезать полномочия Ельцина, президент понял, что это безнадежное дело. Дни Ельцина были сочтены. И это можно было предотвратить.
Острая боль пронзила живот южанина — его новообретенная язва дала о себе знать — и продолжилась прямо до висков. Весь вечер изматывал его, что обычно случалось только тогда, когда с его женой были проблемы. Вся его взрослая жизнь прошла в политике. Политика Юга — низменная, неотесанная, худшего сорта. Политики Юга на выборах были примерно такими же милыми, как умирающие с голоду питбули на свалке. Это была постоянная работа, постоянное внимание к каждой детали, постоянное давление, просто чтобы остаться на своем посту. Он никогда не служил в армии, но двадцать лет на государственной службе были, как он всегда думал, похожи на службу в армии. Это был образ жизни, а не просто работа.
Но быть президентом Соединенных Штатов было похоже на политику и военную службу вместе взятые, только усиленное в тысячу раз.
Весь день к нему шла непрерывная вереница людей, которые говорили, что он неправ, и это еще больше усугубляло язву. Сначала он услышал это от Объединенного комитета начальников штабов — от всех них. У всех них были планы относительно того, что делать, но одно было ясно наверняка: они хотели большего. Больше никаких поэтапных военных экспедиций — Объединенный комитет начальников штабов хотел мобилизации и развертывания по типу «Бури в пустыне». Ничто другое не было бы приемлемо. Организованная президентом Джорджем Бушем, война 1991 года с Ираком велась с использованием огромных превосходящих сил, и она закончилась за сто дней — не важно, что у них было неограниченное количество топлива, шесть месяцев на подготовку, третьесортный противник, и это обошлось американским налогоплательщикам в шестьдесят миллиардов долларов. Возглавляемые президентом, исламские войны 1993 года велись подразделениями и оружием, переброшенными на театр военных действий в течение нескольких месяцев, и продолжались почти год — тот же результат, тот же уровень потерь, но обошлись они всего в двадцать миллиардов. Югославский вопрос был в тупике в течение многих лет, пока Германия не ввела в эту страну большое количество сил НАТО, и мир длился уже почти год. Это практически ничего не стоило США — за исключением их ведущей роли в Европе, переданной сильной, объединенной Германии.
Затем шли старшие сенаторы и представители, «руководство» Конгресса. Большинство выступало за осторожность. Но им также понравилось, когда президент и генерал Фримен из Пентагона проинформировали их о только что произошедшем многонациональном столкновении в Черном море, в результате которого были уничтожены два российских эсминца, фрегат, крейсер с управляемыми ракетами, авиационный крейсер и российский радиолокационный самолет системы АВАКС. Хотя они потеряли два американских самолета — а украинцы и турки не потеряли ни одного, — расплата за нападение на турецкие корабли и благодарность турецкого руководства поддержка правительства действиями RF-111Gs подняла настроение всем, и они просили президента о большем. Возможно, еще один авианосец в восточном Средиземноморье, возможно, еще два. Двести тысяч военнослужащих будут отправлены в Европу — но не ближе Бельгии или Норвегии. Бомбардировщики F-15E Strike Eagle и F-16C Falcon развернуты в Англии, но ни одного в Германии, и, возможно, больше F-111 развернуто в Турции. Турки сказали, что им понравился F-111. Америка в любом случае уходит в отставку и избавляется от всех F-111 Aardvarks — почему бы не продать их Турции?
Сейчас он как раз заканчивал работу с третьей группой: политическими советниками и консультантами по СМИ из президентской партии. «Экономические санкции, конечно», — говорил председатель партии. «Посылает сильное сообщение, много отзывов в новостях, довольно безопасно, много игр».
«Но если руководство так взбешено очевидным успехом воздушных атак на эти российские корабли, почему бы не пойти на это?» — сказал тип из СМИ, протягивая свою кружку кофе Первой леди, которая наградила его в ответ презрительным взглядом. «Вы поразили СМИ сильным руководством, смелыми решениями, решительными действиями, направленными на то, чтобы хорошо выглядеть в глазах избирателей в предстоящий год выборов. Это доказывает то, о чем вы говорили все это время, г — н президент — военные ответные меры ограниченного действия могут быть успешными».
«Мы потеряли два самолета RF-111G в той атаке», — вмешался генерал Фримен. «Для вас, вероятно, это звучит как тривиальная цифра "
«Эй, генерал, не вкладывайте слов в мои уста», — сказал медиа-хакер. «Я сожалею о том, что произошло. Но для меня потери были довольно небольшими, а результаты — довольно драматичными».
«Подразделение, которое мы послали, потеряло двух из двадцати четырех членов экипажа и одну шестую часть своих самолетов за одну ночь, черт возьми!» Прогремел Фримен. «Русские почти сразу поняли, что происходит, и отключили свои радары, что делает противорадиолокационное оружие совершенно неэффективным».
«Мы можем заменить самолет и членов экипажа, генерал», — сказал председатель партии. «Эти люди знали»
«И женщины», — вставил Фримен.
Комментарий Фримена застыл на полуслове — он совершенно забыл, что в конфликте участвовали женщины. «Одним из погибших членов экипажа была женщина…?»
«Я проинформировал вас десять минут назад, сэр, что пилотом одного из сбитых самолетов была первый лейтенант Пола Нортон». Он заметил, как расширились глаза председателя — все слышали о Пауле Нортон. «Она была практически операцией по набору персонала из одного человека в резерв ВВС. У вашего сына, вероятно, есть плакат с ее изображением в его комнате».
«Давайте придерживаться темы, которая заключается в том, что делать с любой дальнейшей российской агрессией». Президент вздохнул, макая в пакет с фритос, стоящий рядом со стаканом кока-колы.
«Извините меня, сэр, но вопрос не в том, что делать с дальнейшей российской агрессией», — сказал Фримен. Он на мгновение заколебался, задаваясь вопросом, не собирается ли он сжечь очень большой мост. «Нам нужно обсудить, э-э, руководство этим кризисом, господин Президент, что вы хотите сделать по этому поводу?»
«Я думаю, взгляды президента ясны по этому вопросу, генерал», — вмешалась первая леди, свирепо глядя на Фримена. «Президент хочет, чтобы русские прекратили воевать с бывшими советскими республиками и перестали угрожать нашим союзникам».
«Я знаю это, мэм. Я думаю, нам нужно сформулировать план. Нам нужно установить пороговые значения действий. Нам нужно достичь консенсуса и осознания цели. То, что мы делали до сих пор, является символическим и реактивным — мы реагируем после того, как что-то происходит, вместо того, чтобы предвидеть и планировать, что может произойти, и что мы будем с этим делать, если это произойдет».