Чтение онлайн

Она просила Бога, чтобы он сохранил жизнь Альберику и привел его в замок победителем. Просила Бога, чтобы сохранил жизнь Иоанну и привел его в замок в цепях.

К обеду гонец от Стефана объявил, что солдаты Папы убиты, а левое крыло Латеранского дворца охватил пожар. Мароция приказала слепому Иоанну молиться усерднее, а сама подошла к краю крыши, всматриваясь в черный дым. Сильный ветер растер его в пыль и потащил над городом.

Когда небо начало темнеть, и пошел снег, Гвидо и его люди вернулись в замок. Позади Гвидо ехал Альберик, к седлу его лошади была привязана веревка. Другой конец веревки соединял запястья Иоанна. Бывшего Папы. Победители раздели его. На его худом теле виднелись свежие шрамы.

– Заприте его в подвале, - приказала Мароция. Невольно она посмотрела на его ноги. После праздника Обрезания Господнего прошло пять дней. Тогда ноги Иоанна выглядели такими же синими и обмороженными, как сейчас. Ему нравится страдать, со злостью подумала Мароция и почувствовала бессилие и усталость. Возможно, ей не стоило сохранять ему жизнь.

За солдатами Гвидо во двор замка пришли крестьяне со свежим мясом и молоком. До ночи Мароция раздавала распоряжения слугам и поварам.

Заполночь спустилась в подвалы. Здесь пахло кровью и болезнью. Неприятно и тяжело. Наверное, так было всегда. Просто в юности Мароция не замечала этого.

Обнаженный Иоанн стоял на коленях. Привыкший к темноте он зажмурился от света факела.

– Я ждал тебя, Мароция, - прошептал он, не открывая глаз.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– Кому еще могло понадобиться сохранять мне жизнь?

– Ты предпочел бы умереть от руки чужака?

– Я благодарен тебе за твое милосердие. За то, что ты позволишь мне умереть тем, где мне суждено умереть.

– Стражники говорят, что ты отказался от еды и воды.

– Она умерла там, где ты сейчас стоишь.

Мароция инстинктивно отступила и прижалась к решетке.

– Бог любит повторения. Он снова и снова проводит нас через одни и те же ситуации, меняя в них наши роли. Таким образом, он напоминает нам о существовании судьбы. О том, что для каждого из нас он приготовил свой конец.

Мароция передернула плечами, Иоанн говорил о том, о чем она думала целый день.

– Только перед смертью человек понимает его справедливость. По его воле мы заперли ее здесь, по его воле я умру здесь, - Иоанн закашлялся.

Мароция вспомнила глупого бледного мальчишку, каким он был давным-давно и разозлилась.

– Моя мать любила тебя, а ты предал ее. Ты никогда никого не умел любить, жаль, что я не поняла этого раньше. Не поняла, что ты умеешь только ненавидеть. Мою мать, себя, Альберика и даже меня.

– Возможно, тебя я любил слишком сильно, - тихо сказал Иоанн.

– Не смей так говорить,- Мароция ударила его по щеке.
– Не после того, как ты убил моего мужа. Я верила тебе, Иоанн. Доверяла тебе, как никому другому. Ты помог появиться на свет моему сыну...

– Это был самый прекрасный миг в моей жизни. Благодаря тебе я пережил чудо. Никогда прежде я не молился так горячо, никогда прежде не ощущал, что Бог услышал мои молитвы. Когда я понял, что ты и твой ребенок будете жить, я поклялся богу, что буду служить ему всем сердцем и каждый день своей жизни. И я делал все, что в было моих силах. Я прогнал сарацин с его земли, заботился о его церкви, старался очистить от похоти и зависти церковь и свое сердце.

– Разве ты еще не понял, Иоанн? Богу не нужны твои клятвы и твое служение! Бог привел сарацин на наши земли, и Бог помог тебе прогнать их. Бог позволил моему сыну появиться на свет крепким и здоровым, и он же позволил моей матери его искалечить. Видеть в его действиях справедливость может только слабый. Бог не ждет от нас справедливости или праведности. Единственное, чего он требует от нас - это, чтобы мы сделали выбор. Я поняла это, когда он ослепил моего сына. Всю жизнь мы выбираем то, ради чего жить и ради чего умирать. И мне жаль тебя, не потому что ты умрешь, а потому что ты умрешь не за то, что любил, а за то, что ненавидел.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за ту боль, что я причинил тебе, Мароция?

– Когда бог позволил тебе убить моего мужа, он потребовал, чтобы я сделала выбор. Я исполнила его волю, я сделала выбор. Я не простила тебя. Когда Бог заберет тебя, он снова поставит меня перед выбором, возможно, я выберу тебя, - на глазах Мароции выступили слезы, и она отвернулась от Иоанна.

У нее кружилась голова от тяжелых запахов подземелья. Она не почувствовала облегчения, когда оказалась на улице. Где-то за стенами замка закричал петух. На востоке перед рассветом звезды светили особенно ярко. Но их свет был всего лишь отражением света приближающегося солнца. Как все вокруг всего лишь отражение наших намерений.

Из замка вышел Стефан. Повернувшись лицом к стене, он помочился на пробивающуюся между камней траву.

– О чем говорят люди в городе?
– спросила его Мароция, когда он приблизился к ней.

– Консулы сидят дома, разглядывают договор аренды земли, который они подписали с тобой или твоей матерью. Боятся Гвидо и не знают, что делать, - Стефан почесал выбритую щеку.
– Бедняки любили Папу Иоанна за бесплатные обеды по воскресеньям. Они называют Гвидо убийцей. Бродяги вчера бросали камнями в его солдат.

– Хорошо, - сказала Мароция и достала мешок с травами из складок платья.
– Я хочу, чтобы сегодня вечером ты подсыпал это в бутылку вина и отнес ее в казарму, солдатам Гвидо. О герцоге я позабочусь сама.

Стефан кивнул и отвел взгляд, наблюдая как стая уток поднимается над Тибром.

Мароция вернулась к себе в комнату, упала на кровать и сразу заснула. Она спала без сновидений, как человек чья совесть чиста, как человек сделавший свой выбор.

Гвидо любил прикосновения, и вечером Мароция надела самое легкое и тонкое из своих платьев. Вспомнив, как ей нравилось прикасаться к волосам мужа и сына, она распустила свои. Перед ужином зашла в комнату к слепому Иоанну.

– Помолись со мной, - попросила она старшего сына.

А когда он опустился на колени, Мароция стояла рядом и смотрела в его изуродованные глазницы. Ее первенец, когда погружался в молитву, был похож на святого. На престол Петра давно не восходил святой.