Чтение онлайн

поимания новыпускали и к себе их примирили. А князь Василей Шуйской

на дяди нашего княж Андрееве дворе, Ивановичя учял жити, и на том

дворе, сонмищем июдейским, отца нашего да и нашего дьяка ближняго,

Федора Мишурина изымав, позоровав, убили; и князя Ивана Федоровичи

Бельского и иных многих в розная места заточиша, и на церковь

вооружишася ( Так К; П вооружися. ), и Данила митрополита, сведши с

митрополии, в заточение послаша; и тако свое хотение во всем улучиша, и

сами убо царьствовати начяша ( Так К, П начя. ). Нас же, со единородным

братом, святопочившам Георгием, питати начяша как иностранных, или

убо яко убожайшую чядь. Таковая же тогда пострадах во одеянии и в

алчбе! Во всем воли несть; но вся не по своей воли и не по ( П по не. )

времени юности. Едино воспомянути: нам бо во юности детская

33

играющим, а князь Иван Василевич Шуйской седит на лавке, локтем

опершися об отца нашего постелю, ногу положа на стул (( Так К; П ногу

положа на стул нет; ХСУ ногу положив на стол. ); к нам же не

приклоняйся не токмо яко родительски, но ниж ( Так К; П понеже; ХСУ

еже) владетельски, рабское же ниже начяло обретеся. И таковая гордения

хто может понести? Како же исчести таковая многая бедне страдания, еже

во юности пострадах? Многажды поздо ядох не по своей воли. Что же убо

о казнах родительского ми достояния? Вся восхитиша лукавым

умышлением, будто детем боярским жалованье, а все себе у них поимаша

во мъздоимание; а их не по делу жалуючи, верстая не по достоинству; а

казну деда и отца нашего безчисленну себе поимаша; и тако в той нашей

казне исковаша ( Так К; ХСУ; П основаша. )себе сосуды златые и

сребрянные и имя на них родителей своих возложиша, будто их

родительское стяжание; всем людем ведомо: при матери нашей у князя

Ивана Шуйсково шуба была мухояр зелен на куницах, да и те ветхи; и коли

бы то их была старина, и чем было сосуды ковати, ино лутче шуба

переменити, да в ысходке суды ковати. А о казнах наших дядей глаголати,

но все себе восхитиша. По сем же на грады и на села наскочиша, и тако

горчяйшим мучением многоразличными виды имения ту живущих без

милости пограбиша. Соседствующим же от них напасти хто может

исчести? Подовласных же всех аки рабы себе сотворпша, рабы же свои аки

вельможа сотвориша; правити же мнящеся и строити, и, вместо сего,

неправды и неустроения многая устроиша, мъзду же безмерную ото всяких

собирающе, и вся по мзде творяще и глаголющее (Тако же изволися судьбами

Божиими быти, родительницы нашей...прейти от земного царьствия на небесное... по

мзде творяще и глаголюще.
– Грозный описывает период так называемого «боярского

правления», наступивший после смерти его матери Елены Глинской (апрель 1538 г.).

После смерти Елены погиб ее фаворит Овчина-Телепнев-Оболенский; были выпущены

«из нятства» (заточения) князь Андрей Шуйский (арестованный в связи с заговором кн.

Андрея) и кн. И. Ф. Бельский (ИСРЛ, XIII, 123), и «сведен с митрополии» ненавистный

боярам митрополит Даниил. Следует отметить, что рассказ царя об этих событиях в

комментируемом послании сходен (иногда дословно) с аналогичным рассказом в

официальных летописных сводах - Никоновской летописи (Синодальный список) и

«Царственной книге» и в особенности в приписках к этим сводам, сделанных каким-то

официальным редактором (приписки к Синодальному списку были введены в основной

текст более поздней «Царственной книги», но редактор, очевидно, не удовлетворился

ими и дополнил «Царственную книгу» новой группой приписок). Историки

предполагают, что редактором этим был какой-то близкий к царю человек, если не сам

царь (ср. напр.: С. В. Бахрушин. «Избранная рада» Ивана Грозного. Ист. зап., т. XV, стр.

33; С. Б. Веселовский. Последние уделы в сев.т-вост. Руси. Ист. зап., т. XXII, стр. 106, и

др.). В тексте «Царственной книги», как и в письме царя, дед Курбского Михаил Тучков

упоминается как участник соперничества между Шуйскими и Бельскими (ПСРЛ, XIII,

432). ).

34

Поход в ладьях на Казань. Миниатюра из Царственной книги

И тако им на много время жившим, мне возрастом телом преспевающе,

и не восхотех под властью рабскою быти, и того для князя Ивана

Васильевичя Шуйсково от себя отослал на службу, а у собя велел есми

быти болярину своему князю Ивану Федоровичи Бельскому. И князь Иван

Шуйской, приворотя к себе всех людей и к целованию привед, пришел

ратиго к Москве, а болярина нашего князя Ивана Федоровичи Бельсково и

иных боляр и дворян переимали советники его Кубенские и иные, до его

приезду, да сослав его на Белоозеро и убили, да и митрополита Иоасафа с

великим безчестием с митрополии согнаша. Таж князь Андрей Шуйской со

35

своими единомысленники пришед к нам в ызбу в столовую, неистовым

обычяем перед нами болярина нашего Федора Семеновичя Воронцова

изымавши позоровав, вынесли из избы да убить хотели. И мы послали к

ним митрополита Макария, да боляр своих Ивана, да Василья

Григорьевичев Морозовых своим словом, чтоб его не убили, и оне едва па

нашему слову послали его на Кострому; а митрополита затеснили и

манатию на нем со источники изодрали, и боляр в хребет толкали. Ино то

ли доброхотны, что боляр наших и угодных нам, супротивно нашему