Чтение онлайн

горячие. Ино то ли путь спасения, то ли иноческое пребывание? Али было

нечим вам Шереметева кормити, что у него особныя годовыя запасы были?

Милыя мои! доселе многия страны Кирилов препитывал и в гладныя

времена, а ныне и самех вас в хлебное время, толико бы не Шереметев

перекормил, и вам бы всем з голоду перемерети. Пригоже ли так Кирилову

быти, как Иасаф митрополит у Троицы с крылошаны пировал, или как

Мисайло Сукин в Никитцком и по иным местом, якоже вельможа некий

жил, и как Иона Мотякин и инии мнози таковы же, который не любят на

собе начала монастырьскаго держати, живут? А Иона Шереметев таково же

хочет без начала жити, как и отец его без начала был. И отцу его еще слово,

что неволею от беды постригся. Да и тут Лествичник написал: «видех аз

неволею Постригъшихся, и паче вольных исправившихся». Да то от

невольных! А Иону ведь Шереметева нехто в зашеек бил: про что так

безчиньствует?

И будет такия чины пригоже у вас, то вы ведаете: Бог свидетель

монастырьскаго для безчиния говорил. А што на Шереметевых гнев

держати, ино ведь есть его братия в миру, и мне есть над кем опала своя

172

положити. А над черньцом что опалитися или поругатися? А буде хто

молвит, что про Собакиных, и мне про Собакиных непрочто кручинится.

Варламовы племянники хотели были меня и з детьми чародейством

извести, и Бог меня от них укрыл: их злодейство обьявилося и потому и

ста лося. И мне про своих душегубцов непрошто мстить. Одно было ми

досадно, что есте моего слова не подержали. Собакин приехал с моим

словом, и вы его не поберегли, да и еще моим имянем и поносили, чему

суд Божий произошел быти. Ано было пригоже нашего для слова и нас для

его дурость и покрыти, да вкратце учинити. А Шереметев о себе приехал, и

вы того чтете и бережете. Ино уже не Собакину ровно; моего слова болыпи

Шереметев; Собакин моего для слова погиб, а Шереметев о себе воскрес.

Про что Шереметева для год равен мятежь чинити, да то кою великою

обителию волновати? Другой на вас Селивестр наскочил, а однако его

семьи (Варламовы племянники хотели были меня чародейством извести...Другой на

вас Селивестр наскочил, а однако его семьи. - «Варламовы племянники» - это,

очевидно, Калист, Степан и Семен Собакины, упоминаемые среди казненных, в

царском Синодике [см. текст Синодика в «Сказании кн. А. М. Курбского» Устрялова

(стр. 390) и в цитированной статье С. Б. Веселовского (стр. 338 - 340)]. Время казни

Собакиных точно не известно; их возвышение относится к концу 1571 г., в связи с

кратковременным браком Ивана IV с Марфой Собакиной (умерла 13. XI, вскоре после

свадьбы); Калист (Калинник) Собакин выбыл из разрядных списков в 1573 г. (Древняя

Российская вивлиофика, ч. XX, стр. 53). Во всяком случае, как прямо указывает царь, в

начале «смущения» в Кирилло-Белозерском монастыре (т. е. за год до написания его

послания) «еще Собакиных тогды перед нами измены не было» (см. стр. 189); в момент

написания комментируемого послания царь, хотя уже знал об этой «измене», все-таки

был попрежнему недоволен излишним пристрастием монастыря к Шереметевым за

счет Собакиных. - «Селивестр», сходством с которым («однако его семьи») царь

попрекает монастырь, - это, конечно, благовещенский протопоп Сильвестр, участник

«избранной рады» (см. выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 10 и

25); царь намекает, очевидно, что руководство монастыря, подобно Сильвестру,

претендует на роль руководителя и наставника при нем.). И што было про

Собакина, для моего слова, на Шереметевых мне гневно, ино то в миру

отдано. А ныне во истинну монастырьскаго для безчиния говорил. А не

было бы страсти, ино было и Собакину с Шереметевым непрошто

бранитися. Слышах неоткоего брата вашея же обители, безумныя глаголы

глаголюща, яко Шереметеву с Собакиным давная мирская вражда есть.

Ино то ли путь спасения и ваше учительство, что пострижением прежния

вражды не разрушити? Како же отрещися мира и вся, яже суть в мире, и со

отъятием влас и долу влекущая мудрования соотрезати, апостолу же пове-

левшу «во обновлении живота шествовати»? По Господню же словеси:

«оставите любострастных мертвых погребсти любострастия, яко же своя

мертвеца. Вы же шедше возвещайте царствие Божие». И только

пострижением вражды мирския не разрушити, ино то и царства, и

боярьства, и славы никоея мирския отложити, но кто был велик в бельцех, -

тот и в черньцех? Ино то по тому же быти в царствии небесном: кто здесе

богат и велик, тот и там богат и велик будет? Ино то Махметова прелесть,

и как он говорил: у кого здесе богатьства много - тот и там будет богат; кто

173

здесе велик и честен, тот и тамо. И ина многа блядословил. Ино то ли путь

спасения, что в черньцех боярин бояръства не състрижет, а холоп

холопъства не избудет? Да како апостолово слово: «несть еллин и скиф,

раб и свобод: вси едино есте о Христе»? Да како едино, коли боярин по

старому боярин, а холоп по старому холоп? А Павел како Анисима

Филимону братом нарече, его существенаго раба? А вы и чюжих холопей к

бояром не ровняете. А в здешних монастырех равеньство и по се время

держа лося - холопем и бояром, и мужиком торговым. И у Троицы при отце

нашем келарь был Нифонт, Ряполовскаго холоп, да з Бельским з блюда

едал. А на правом крылосе Лопотало да Варлам невести кто, а княжь

Александров сын Васильевича Оболенъскаго Варлам на левом. Ино смотри