Чтение онлайн

– Спасибо, до связи, - прощаюсь с ней и она кивает.

Выхожу в длинный коридор, где слишком яркий свет ламп режет глаза. Прислоняюсь к холодной стене, вдруг осознавая, что вот она, точка невозврата.

Но сейчас все мысли только о том, что аптека на углу закрывается в восемь, мне надо срочно туда.

Глава 10

Марго

Я резко захлопываю дверь такси, и ледяной порыв ветра тут же пробирает под тонкую ткань блузки, заставляя меня сжаться. В груди тяжелым камнем лежит осознание: я вернулась в этот дом, который уже не чувствуется родным, но пока еще остается моей тюрьмой.

Дом мрачный и безжизненный, ни одного теплого пятна света в окнах, ни единого признака того, что там есть жизнь. Эта неестественная темнота заставляет сердце биться чаще от предчувствия, что-то не так. Игорь никогда не ложится раньше полуночи, всегда сидит с ноутбуком, уткнувшись в отчеты, или смотрит сериалы, громко смеясь в наушниках.

Трясущимися руками пытаюсь повернуть ключ в замке, и когда дверь наконец поддается, меня встречает гнетущая тишина, и едва слышный шорох из комнаты Саши.

– Игорь?
– голос звучит неестественно громко в этой тишине, и эхом возвращается ко мне, подчеркивая пустоту.

Ответом служит тишина.

Сбрасываю туфли, не включая свет, мне почему-то страшно нарушить эту темноту, будто она скрывает что-то важное, иду по коридору, и каждый шаг отдается глухим стуком сердца. Зачем-то заглядываю в другие комнаты. Кухня пуста: кофемашина холодная, кружка с недопитым чаем стоит у раковины.

В спальне царит хаос: одежда сброшена на стул, простыни скомканы, самого Игоря нет.

– Мама, мамочка?
– тонкий голосок Саши доносится из детской, пронзая тишину, и в этих двух словах столько детской тоски, что у меня перехватывает дыхание.

Захожу в комнату, и сердце сжимается от увиденного. Мой мальчик, мое солнышко, сидит, обхватив колени, его обычно розовые, полные жизни щеки сейчас бледные, как бумага, а все лицо усыпано ветрянкой, будто кто-то разбрызгал на него ядовитую краску.

– Да, малыш, - сажусь на край кровати, чувствуя, как пружины прогибаются под моим весом. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но внутри все дрожит от ярости и боли. Провожу пальцами по его мокрым от пота волосам. В голове проносятся мысли: сколько часов он провел один? Боялся ли темноты? Плакал?
– Тебе плохо?

– Голова болит. И пить хочу, - голос хриплый, будто он долго плакал, но старался, чтобы никто не услышал, как настоящий мужчина, каким его учил быть отец. Отец, который сейчас где? С кем? Ладно, об этом позже. Сейчас Саша.

Наливаю ему воды из графина на тумбочке. Сын пьет жадно, как будто не пил целую вечность, капли стекают по его подбородку, оставляя мокрые дорожки на пижаме. Его худенькие пальцы дрожат, обхватывая стакан, и я вижу, как под тонкой кожей на его запястьях пульсируют вены.

– Папа сказал, что ему надо на работу, - Саша хмурится, и в его глазах читается детское непонимание, смешанное с обидой, которую он пытается скрыть. Его брови, такие же темные, как у отца, сдвигаются, образуя морщинку на переносице, точь-в-точь как у Игоря, когда тот был чем-то недоволен. Эта схожесть сейчас режет по живому.

– Он... Очень занят, - сжимаю стакан так, что пальцы белеют, и стекло вот-вот треснет под давлением.

В голове проносится вихрь из мыслей: где он сейчас, в теплой постели с Ольгой, смеется над моей наивностью, или рассказывает друзьям, как ему "не повезло" с семьей?

Но это лишь мысли, вслух говорю только, стараясь, чтобы голос не дрогнул то, что отвлечет сына.

– Хочешь, я почитаю тебе?

Он кивает, прижимается к подушке, которая уже потеряла форму и пахнет детским потом, и я беру книжку со сказками. "Волшебник Изумрудного города", наша любимая, мы читали ее вместе столько раз, что я помню наизусть каждую строчку.

Открываю на середине, где закладкой служит сломанный карандаш, Саша всегда так отмечает страницы. Начинаю читать на автомате, даже не вслушиваясь в слова, потому что мысли далеко, там, где сейчас мой муж, предавший не только меня, но и собственного сына.

Глаза Саши медленно закрываются, его дыхание становится ровным, но брови все еще нахмурены, даже во сне он не может расслабиться, веки подрагивают, губы шевелятся, будто он что-то говорит во сне.

Закрываю книгу и тут мой взгляд падает на записку. Белая бумажка лежит под лампой. Беру ее в руки, разворачиваю, и буквы пляшут перед глазами.

"Я тебе сказал, что не собираюсь сидеть с ним и заражаться или становиться переносчиком болезни. Сама справляйся. Как поправится, позвонишь"

– Ах ты… сволочь, - шиплю сквозь зубы, чтобы не разбудить Сашу, но внутри все кричит от ярости, которая разрывает меня на части.

Эти слова, такие холодные, такие расчетливые... Они перечеркивают все. Все годы, все "люблю", все "мы - семья".

Игорь не просто сбежал. Он бросил сына одного, больного, в темноте. Оставил его без света, без воды, без присмотра, как ненужную вещь.

Это уже не просто измена, это предательство, которое сжигает все мосты, все воспоминания, все, что когда-то связывало нас.

Глажу Сашу по щеке, поправляю одеяло, которое уже сто раз сбивалось.

– Ничего, - шепчу, наклоняясь к его уху, чтобы он услышал меня даже во сне.
– Я с тобой. А папе...
– голос предательски дрожит, - папе мы устроим такую сказку, что ему и не снилось.

За окном воет ветер, будто пытается прорваться внутрь, чтобы разделить со мной эту боль, эту ярость.

Где-то там, в ночи, Игорь, наверное, уже у Ольги, сидит в тепле, смеется, рассказывает, как "избавился от проблем".

Но это неважно.

Важно то, что теперь я свободна.

Свободна мстить.

Глава 11

Марго

Утро начинается с тихого стона, который разрывает тишину комнаты. Я открываю глаза, и мир кажется мутным, размытым. Будто смотрю сквозь грязное стекло.

Первое, что вижу - Сашу. Он лежит рядом, его маленькое тело, обычно такое живое и подвижное, сейчас беспомощно раскинулось под простыней. Лицо красное, воспаленное, веки припухшие и тяжелые. Он дышит через рот коротко, прерывисто.