Чтение онлайн

Без свидетелей его прикосновения вызывают мурашки.

Это слишком лично.

Осторожно убираю ногу из теплых ладоней.

Никак не могу отделаться от мысли, что пять минут назад он гладил ее за закрытой дверью.

— Что ты глазеешь? — агрессивно бросает он и я отвожу взгляд.

Влад вдруг приближает лицо так близко, что смотрю в оскаленные зубы, сжавшись. Ладонь держит за затылок, не дает отодвинуться.

Как будто укусить хочет.

— Злишься, что трахнул ее? А когда мне это делать, если я все время сижу с тобой?! Если ты меня не отпускаешь? Если не могу оставить тебя одну? Когда, Инга? — он кидает слова в лицо, затем останавливается и так же зло целует в лоб. — Она никто. Просто шалава. Поняла?

Киваю.

— Куда ты ходила? — он аккуратно надевает на пострадавшую ногу ботильон.

Лодыжка почти прошла.

— В туалет. Стало дурно.

— Тошнит еще?

— Больше нет. Голова кружится.

Из-за громкой музыки мы говорим почти прижавшись друг к другу. Он задевает губами то ухо, то шею.

А затем пытается поцеловать, как в лоб — только в губы.

Опускаю голову.

На этот раз думаю о том, что он только что, скорее всего, целовал взасос другую.

— Ты что? — выдыхает он. — Боишься еще?

Не представляешь, как я тебя боюсь, Дик…

Но сейчас в другом дело.

— Ты с ней, — признаюсь, закрыв глаза. — Только что…

Влад смеется:

— Инга, шалав в губы не целуют. Поняла? Шалав в губы не целуют!

Он хватает меня за запястья, со вкусом целует в рот, и выпрямляется. Расслабленный, спокойный после секса — и поэтому добрый.

— Хочешь выйти подышать?

— Да.

От музыки голова гудит.

Влад забирает у официанта пальто и помогает надеть.

— Уже уходите?

— Твое какое дело?

Резкий со всеми.

Двумя руками беру его под локоть, нахохлившись в теплом пальто.

Не хромая, идем к выходу.

Вдыхаю на улице, здесь шумно — много людей, но не так, как в клубе.

Холодный воздух остужает.

Боль остывает в груди, как лава.

Давит, но с ней можно жить.

Она не страшнее той, что я переживаю. Другая, ею давишься, не можешь дышать, она всегда рядом, как надоедливый фон.

Боль от измен.

И мне придется смириться со взглядами и насмешками. С тем, что я жена мужчины, который даже не скрывает интрижек.

Горько выдыхаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть в небо.

И внезапно натыкаюсь на темную фигуру мотоциклиста, остановившегося перед нами.

Он поднимает руку.

Я смотрю в черный глазок дула. Не остается сомнений, что целятся в нас.

Расстояние метра два.

Я просто стою и смотрю, ожидая, пока киллер выстрелит.

Выстрелит и остановит все это.

Мне не страшно смотреть в лицо, закрытое черной маской. Руки слабеют, и я выпускаю локоть мужа.

Он шагает вперед и закрывает от меня мотоциклиста.

Несколько секунд вижу широкую спину, а затем раздается выстрел и мне в лицо вылетают брызги крови.

Сзади визжат.

А я словно отупела. Бессмысленно стою, трогаю кровь на щеке, затем смотрю на странные красные отпечатки на пальцах.

Переживаю свою не случившуюся смерть.

Это была моя пуля.

А затем до меня доходит, что это кровь Дика: в тот момент, когда он падает.

— Влад! — ору я.

Из клуба выбегают его люди.

Мотоциклист газует, но мое внимание только его.

Я падаю на колени, трогая лицо.

На рубашке спереди расплывается красное пятно с неровными краями.

Прикладываю ладонь к ране, ощущая толчок — сердце бьется.

— Влад!

Он еще в сознании.

Только не видит меня, глаза помутнели и вот-вот начнут стекленеть.

От асфальта идет холод.

Такой же холод разливается по моему телу. Меня трясет в истерике. Это чувство похоже на пережитый ужас в доме Дикановых.

Только не он…

Не сейчас!

— Влад! — ору в голос, отчаянно и надсадно, когда понимаю, что через минуту могу его потерять, и меня не успокаивают сирены вдалеке.

Ору, как ненормальная, не понимая, что со мной.

В голос выплескиваю весь звериный ужас. Нас снимают зеваки, а мне плевать. Я ползаю на коленях, реву, ору и задыхаюсь, потому что стальные холодные когти лезут под ребра, чтобы вырвать мне сердце.

— Инга! — Спартак хватает меня под руки, поднимая. — Скорая приехала, отойди!

— Костя, убери ее!

Меня оттягивают от Дика. А истерика только набирает обороты, когда я вижу, как тело мужа на асфальте накрывают.

Кричу и тяну руки.

Спартак оттаскивает меня за плечи под прикрытие тени козырька и буквально швыряет в руки брата.

— Держи ее!

Я дышу, как на дистанции — тяжело, надсадно.

Пытаюсь за спинами рассмотреть хоть что-то.

С головой укрыли или нет.

— Отпусти, — задыхаюсь я.

Заливая асфальт вспышками, на парковку заезжает скорая помощь.

— Отпусти меня, — реву я. — Я поеду с ним! С ним!

И плевать, куда его забирают: в госпиталь или морг, все равно с ним.

В толпе зевак в стороне замечаю девицу, с которой он был в привате.

Перепуганная… но не расстроенная.

Вся зареванная, с потекшим макияжем и испачканным кровью лицом, смотрю на нее, как волчица.

Почему-то это цепляет.

Она увела его из-за свадебного стола — наверное, гордится собой, раз сразу после свадьбы ее трахнул такой мужик. Считает себя неотразимой. А теперь стоит в толпе, и ей уже ничего не нужно…

Потому что такой мужик — это проблемы, а не только деньги и классный секс.

Она замечает мой взгляд.

Отворачивается и уходит.

А это почему-то помогает успокоиться. Я еще часто дышу — на грани обморока. Но уже не ору и не пытаюсь вырваться.

Артем меня отпускает.

Не чуя под собой ног, иду к Дику, расталкивая дрожащими руками толпу.

Над ним склонились медики.

— Я его жена!

Они торопятся, собираются забирать.

Это хороший знак — с умершим торопиться не будут.