Чтение онлайн

А если дядя заказал Ингу?

Он скрипит зубами от злости. Павлу не нравится, что он женился на ней — как и им всем — ну так пусть погрызет этот кусок правды и побесится.

Заслужил.

Вряд ли заказчиком был дядя. Хотя кто знает…

Но риторика сменилась до неузнаваемости. Прощения просил за обоих… Не понравилось ему вдвоем с Лукой разгребать проблемы. И сына жалеет, чувствует, что сдает и, если что случится — война между братьями положит конец всему, что Павел строил десятилетиями.

Вряд ли это он.

Дядя его хорошо знает.

Влад рано или поздно выйдет на заказчика.

Машина останавливается возле подъезда. Водитель выходит покурить.

— Инга, просыпайся, — он поглаживает бедро кончиками пальцев.

Наклоняется, целует в копну волос и убирает их с лица.

— Инга…

Она вздрагивает, ощутив мужскую руку под подолом, но расслабляется, когда понимает, что это он.

Приятно.

— Пойдем.

Она встает скованно, выходит из машины.

Хочет спать…

Столько времени на ногах.

— Жрать хочу, — сообщает он дома. — Сейчас закажу что-нибудь и потолкуем с тобой. Подожди на кухне.

Дик идет в ванную.

Умывается холодной водой и набирает номер Луки.

— Привет, Влад. Как здоровье?

Ярость такая, что от одного голоса лицо сводит.

Вот и хорошо, что свалил.

Они бы схлестнулись, если бы столкнулись в родовом доме. С дыркой в плече он бы не выиграл.

— Еще раз подойдешь к моей жене, я тебе глотку перережу.

Смешок.

На заднем фоне играет музыка, визжат девки.

— А так не перережешь? — с издевкой интересуется Лука. — Я слово сдержал, пальцем ее не тронул. Она ведь твоя жена. Или тебя бесит, что она мне трусики подарила?

— Ты не с тем играешь, Лука. Я тебе не Сабуров.

— Я ее не заставлял. Просто твоя жена тайно меня хочет, иначе трусики бы не дала. Сабуровская падаль — всего лишь предлог. Все бабы такие, брат. Кто силой взял, тот и господин. Драться за них нет смысла.

— Я не буду с тобой драться, — предупреждает он. — Я тебя убью.

Он бросает трубку.

Несколько вдохов, чтобы успокоиться. Лука всегда был подонком. Хотя они все такие, просто так вышло, что последнее слово отец всегда отдавал ему в семье. Лука слишком привык к этому.

За черту они зашли уже слишком далеко, чтобы останавливаться…

Он вытирает торс, чтобы не намочить повязку. Переодевается в штаны, в которых обычно тренировался.

Лука — тварь и сволочь.

Но чем он об этом думает, тем меньше понимает, какого хрена Инга это сделала.

Она не понимает, как себя должна вести его жена?

— Инга, — зовет он. — Надо поговорить об этом.

Пока Дик в ванной, жду на кухне.

— Нам нужно поговорить!

Он же поесть сначала хотел…

В голосе предвестники гнева.

Научилась понимать его за эти дни ничуть не хуже, чем Сабурова. Когда не носишь маски, узнаешь друг друга быстрее.

А у меня впервые с той ночи появляется ощущение, что меня расколдовали. Легкость в руках, ясность мысли — я вдруг оказалась здесь, прямо сейчас.

Нужно приготовить ужин…

Давно не ела домашнего.

И Дик голодный.

Открываю холодильник. Еды немного, завтра нужно заказать, но на ужин хватит.

Ставлю сковороду на плиту, в центр кладу комок фарша. Руки дрожат, пока режу лук и томаты. Добавляю томатную пасту, когда соус начинает кипеть. Еще ложку красного вина…

Осталось отварить спагетти.

Простые действия отнимают неожиданно много сил.

Я чувствую слабость.

— Не знал, что звезды готовят.

Дик стоит в проходе. Без футболки, в одних тренировочных штанах. Плечо туго перевязано.

При его виде в груди что-то вздрагивает.

— Для мужа готовят.

Боже, как я целовала его руки в госпитале…

Как это было сладко.

Как я мечтала, чтобы он пришел в себя.

И вот мы здесь, уже в безопасности.

Прижимаю к лицу ладонь и тихо плачу, пока кипит соус.

— Нам нужно поговорить, Инга.

Киваю.

— Помнишь, я говорил, что наш брак тебя защитит? — он убирает прядь, прилипшую к мокрой щеке. — Так и вышло. Но у моей жены тоже есть обязанности.

Неосознанно прикасаюсь к кольцу.

— Одна единственная обязанность. Не бросать на меня тень.

Он про нижнее белье…

Закрываю глаза от стыда.

Вспоминать это и смотреть Владу в глаза — это слишком. На мне до сих пор нет трусов и он, конечно, об этом знает.

Трогал меня под платьем в ванной, и потом в машине.

В первый раз я испугалась.

А второй…

Было даже приятно.

Страшно, но приятно.

— Прости, знаю, что неправа, — бормочу я. — Но…

— Продолжай. Зачем, Инга?

Я сама не до конца понимаю свои чувства.

Лука издевался над ним. Как надо мной. Только я выжила — благодаря Дику, а у Глеба не было заступников.

Это что, сострадание, получается?

То самое сострадание, которое я из себя вырвала после той ночи?

— Ты с ним спала?

Он берет меня за подбородок.

— Нет, — голос дрожит, а глаза наполняются слезами.

Но я открыто смотрю на него. После той ночи я не умею врать. Он все равно увидит все в глазах.

— Я хочу правду, — в голосе тихая сталь. — Ты сняла трусы перед Лукой, чтобы — что? Спасти какого-то охранника?

Пульсирует сердце при одном воспоминании, как я переступаю с ноги на ногу, чтобы снять белье.

— Я не знаю, — отвечаю правду. — Мне стало его жалко… Он умер бы.

Дик резко меня отпускает.

— Запомни для следующего раза. Ради всякой швали жена босса с себя трусы не снимает, Инга. Тем более, моя жена. Пусть подыхает. Судьба такая у швали — подыхать.

— Прости, я поняла, — он гладит подбородок, не пускает, когда пытаюсь отвернуться. — Соус сгорит…