Чтение онлайн

Из-за позы вздулись крупные трапецевидные мышцы и широкие мышцы спины. Глеб всегда был качком. У Сабурова других не было. Это ему не помогло.

Когда вижу его, это подобно оплеухе. Дышу, чтобы прийти в себя.

Но от этого только хуже: в камере удушающе воняет кровью.

И раз…

Два, Инга.

Получается вдохнуть только на третий.

Как тогда, с Лукой…

Голова кружится.

Как я злюсь на него! Это он привел меня в клуб, был доверенным лицом Сабурова. Был, потому что, думаю, эту ночь Глеб не переживет. С ним натешатся и кончат.

Как почти кончили меня.

Сабуровскую шваль, мерзость и подстилку.

Голова Глеба опущена.

Но ощутив сквозняк — единственный источник свежего воздуха в замкнутой комнате, он поднимает голову.

Слегка приподнимает отекшие веки и тупо пялится на меня.

Не верит, что я здесь.

— Инга… — наконец хрипит он, голос чужой, поломанный. — Ты… жива?

Смотрит, как на привидение.

И я на него — тоже.

Дико и перепугано.

И тут замечаю, что у него разрезаны щеки: кусками свисает плоть.

Наказание от Луки.

Это он с ним развлекался, палач.

— Я спросил: это он, Ин-га?

Имя Лука произносит по слогам.

— Нет…

— Уверена? — наклоняется ко мне. — Ты хорошо рассмотрела стрелка?

Пялится на мой профиль, пока я глаз не могу отвести от Глеба.

Как они его поймали?

Что происходит…

— Стрелок был в маске, — шепчу я. — Но это был не Глеб. Я смотрела ему в глаза. Глеба я бы узнала.

— Этого не может быть!

Лука бьет в стену, и я вздрагиваю. Не мне угрожает — просто бесится.

— Подумай! — снова наклоняется ко мне со звериным оскалом. — Посмотри.

Молча рассматриваю Глеба.

Лука очень хочет, чтобы я сказала: «Да».

— Послушай, я хорошо проводил вечер, пока мой отец не заставил приехать, потому что Влада расстреляли у ресторана, — он зло выдыхает. — Я приехал. Будь моя воля, я бы Владу башку снес. Но отец считает иначе. И я должен найти падлу, которая покушалась на члена семьи Дикановых, ты поняла?

— Я поняла, — голос срывается, снова чуть не плачу. — Поняла, Лука. Но это не он!

— Его задержали в пределах квартала. Варнак следил за вами. Очевидно даже для идиота, Инга… Влада заказал Сабуров и поручил верному человеку.

— Уймись, — хрипит Глеб. — Это не я! Я ушел от Са…

Крик Лука обрывает мощным ударом в живот, и я закрываю глаза, настолько это жутко выглядит.

— Давай еще раз, Инга, — Лука ходит вокруг, достав нож. — Посмотри. Может тебе кровь мешает опознать или то, как я над ним поработал. Его помоют, если хочешь. Но смотри внимательно… Потому что я могу решить, что вы сговорились с Сабуровым, и сейчас ты мне врешь. Ты же этого не хочешь?

— Скажи, что я, — вдруг советует Глеб, глядя в глаза. — Это я, Лука. Я в него стрелял!

Его обрывает второй удар.

Сильнее, чем первый.

Глеб повисает, кашляя. Лука подходит вплотную к пленнику. Точь-в-точь хищник, готовый кусок вырвать.

— Столько терпел, а теперь признался? Что, небезразлична тебе эта сука? Решил на себя все взять?

— Ты падла… — выдыхает Глеб бессильно. — Ты сдохнешь, Лука. Такие, как ты подыхают, как собаки!

Лука смеется.

Проклятия обреченного цели не достигли.

— Значит, попал в точку. Запал на нее. Сука босса, красивая и сладенькая… Запретный плод. И ведь не дала тебе ни разу, да?

— Что б ты сдох!..

По искаженному лицу вижу, что Лука прав.

Прав, черт возьми!

— А я сам взял, — продолжает он. — Во все позы ее ставил, чтобы распробовать. Вместе с братом и друзьями. И я тебе скажу, горячая штучка, ты не зря мечтал. А как сосет наша Инга… М-м-м…

Он облизывается.

— Да, сладкая? — Лука поворачивается ко мне. — Скажи. Пусть от тебя услышит.

Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.

Тело напряжено, как струна.

Я смотрю в сторону. На серый пол, заляпанный кровью Глеба. Как смотреть ему в глаза — не знаю.

Ничего не говорю.

Пусть Лука выбивает из меня это признание, как из него.

Только моего взгляда достаточно, чтобы Глеб все понял.

— Тварь! — он бьется на цепи. — Ты сраная тварь!

Выкрикивает оскорбления, пока Лука не обрывает их следующим ударом.

— Зачем следил за ними? Давай, Варнак. Рассказывай, — Лука хватает пленника за волосы.

Замечаю, что белая рубашка забрызгана кровью, а манжеты почти целиком красные, хотя Лука закатал рукава, обнажив массивные предплечья.

Глеб тяжело дышит, кровь пузырится изо рта.

У него такой взгляд, словно он уже внутренне умер, его допрашивают давно.

Глеб говорил, что мужчина, попавший в руки Дикановых обречен. С женщиной сложнее: может и оставят в живых, как меня, предварительно изнасиловав бандой.

Я не знаю, что хуже.

Я хочу выйти, только Лука меня не отпускал. И я боюсь, что он взорвется, если уйду сама.

Только я больше не могу…

Мне плохо.

Прижимаю ладонь ко рту, борясь с тошнотой.

Камера с тусклым светом начинает качаться. Делаю шаг в сторону и наощупь опираюсь на стену.

Сердце давит от воплей Глеба.

— Я пытался ее вытащить! Ее! — орет он. — Мне насрать на вас!

Лука останавливается, только когда открывается дверь. На пороге здоровяк в костюме.

— Лука, прервись.

Я его знаю.

Он снимал.

— Ну?

Я смотрю в пол и пытаюсь не упасть. Просто стоять, и чтобы меня не стошнило.

— Варнак не врет. По записям мотоциклист свалил в другую сторону, транспорт и труп нашли в промзоне. Свежий. Свои убрали.

Слегка поворачиваю голову.

— Варнак мог наводить или следить за исполнением.

— Проверили, реально с Сабуровым не работает больше месяца.

— Еще что есть? — жадно спрашивает Лука.

— Работаем.

Мужчина уходит.

Лука возвращается к пленнику и задумчиво вглядывается в лицо.

— Почему ушел от Сабурова?

— По причине разногласий, — жестко, хоть и нечетко, отвечает Глеб. — Ничего не скажу. Все равно меня кончишь.