Чтение онлайн

И голова не накрыта.

— Я еду с ним! — кричу, понимая, что другого варианта для меня просто не существует.

Немного расслабиться получается только в приемном покое.

Просто потому, что быть в напряжении слишком долго невозможно.

После истерики чувствую себя разбитой. Сижу, нахохлившись, в неудобном пластиковом кресле, оттирая кровь влажными салфетками.

Влада забрали.

На операцию.

Мне сказали идти домой.

Но я продолжаю ждать.

Спартак и Артем на улице. Не решаются оставить босса, как и остальные ребята.

А у меня просто нет выбора.

Куда мне ехать?

Домой, одной?

За то время, что живу у Влада между нами словно появилась невидимая цепь.

И конец этой цепи держит он.

Я привыкла быть рядом.

Я уже не помню, как это — остаться одной, самой принимать решения. Думать, что я буду на ужин или что я надену.

С ним я стала беспомощной.

И я просто не представляю, как это — отойти от него.

Наверное, медсестры, которые дали мне успокоительное и уговаривали ехать домой, думают, что у нас огромная любовь и лебединая верность, раз отойти не могу от мужа.

Готова сутками ждать и спать в жестком кресле.

Люди часто ошибаются, когда смотрят со стороны.

Не помню, сколько жду.

В приемной покое тихо.

Наверное, уже ночь.

А когда ко мне выходит врач, я с трудом встаю. Ноги затекли и наваливается дикая усталость.

— С вашим мужем все в порядке. Хорошо перенес операцию. Сейчас в палате.

— Я могу его увидеть?

— Идемте.

На плечи набрасывают старомодный белый халат, и я поднимаюсь за врачом на третий этаж.

На огромных лестничных пролетах гуляет эхо.

Это муниципальная больница, но с коммерческим отделением. Спартак оплатил отдельную палату. Дежурную медсестру. И договорился об охране. Сейчас парни поднимаются со мной.

Но остаются снаружи, кроме Спартака, который входит вслед за мной.

— С ним все нормально. Он после наркоза, — предупреждает врач.

А у меня с плеч падает камень, когда вижу его в кровати. Голого, накрытого до середины груди простыней.

Плечо и грудь справа перевязаны.

Но живой.

Без сил падаю на стул, придвинутый к кровати и больше не слушаю никого.

Беру ладонь в обе руки.

Сжимаю, удивляясь, какая она мягкая и безвольная.

— Влад…

Врач выходит, но Спартак остается.

Мне все равно.

Я сижу с закрытыми глазами, ощущая легкость на сердце. Влад еще без сознания.

Но скоро отойдет от наркоза.

Я даже только не выяснила, что с ним.

Мне хватило пары слов, что с моим мужем все хорошо, чтобы впасть в эйфорию.

Прижимаю к губам его руку.

С закрытыми глазами шепчу молитву.

Пусть сохранит ему жизнь. Пусть он очнется и все будет хорошо, насколько возможно…

Остальное я все заранее прощаю.

Пусть только вернется ко мне.

Перед клубом я пережила такой ужас, что при одном воспоминании становится страшно.

Дышу.

Периодически начинаю шептать ему в пальцы.

Это такое облегчение — не ощущать тех разрушающих чувств.

По силе эмоций их можно сравнить с теми, что я испытала там…

В дом Дикановых я по-прежнему боюсь возвращаться даже в мыслях.

И в те черные чувства, пока я орала на асфальте, тоже.

Перевожу дух, ощущая, как внутри все переворачивается от воспоминаний, и снова шепчу слова надежды:

— Влад…

От окна раздается голос Спартака:

— Артем, дай мне пушку… Твою мать.

— Что такое?

— Посмотри, — он вытирает лицо, словно пытаясь избавиться от липкой паутины. — Твою мать… Машина Луки подъехала.

Лука.

Перестаю дышать, уткнувшись губами в руку Влада.

Каменею.

Спартак с пушкой занимает позицию с одной стороны двери. Артем с другой.

Они в панике.

А я смотрю на Влада, сжав руку. На глазах появляются горячие слезы.

Мгновенно я становлюсь никем.

Ни мыслей, ни чувств.

Только воспоминания…

— Сука, — Спартак поднимает оружие, когда в коридоре раздаются шаги. — Пусть попробует сунуться…

Он идет не один.

По шагам слышу.

Не могу пошевелиться, ничего не чувствую, не получается даже повернуться, когда дверь палаты открывается.

Боковым зрением вижу его массивную фигуру. Слышу голос, который преследовал в кошмарах:

— Ты пушку на меня направил, Спартак? — Лука не поднимает руки. — Опусти оружие, если не хочешь сдохнуть.

— Мне все равно И так, и так сдохну. Так что пошел на хрен отсюда.

Лука не двигается.

— Убирай по-хорошему. Отец прислал меня разобраться с покушением на брата.

Смотрит в упор, и от взгляда плечи трясутся в истерике.

Все, что у меня есть — рука Влада, на которую я смотрю, которую целую, которой защищаюсь. Сейчас это весь мой мир, чтобы не начать орать.

Наши пальцы переплетены.

Я заслоняюсь рукой Дика от Луки.

Моя трясется. Его безвольная.

Плохая защита.

Но другой нет.

Чем дольше Лука на меня смотрит, тем сильнее меня трясет.

Тем больше я становлюсь никем, как на кровати в их родовом доме.

— Не понял, — повторяет он. — Это обручальные кольца?

Еле дышу.

Уткнулась губами в пальцы Влада.

Боюсь повернуться.

— Что это значит? Он женился на тебе?!

Лука направляется к нам, но его останавливает взводимый Спартаком курок.

— Притормози, Лука.

Решаюсь слегка повернуться. Смотрю искоса, как рассматривают чудовище, на которое страшно смотреть прямо.

Страшно встречаться взглядами.

— Они женаты, — говорит Спартак, когда Лука поворочается. — Свадьбу гуляли только что. Пока какая-то сука Дика не стрельнула.

— Не моя работа, Спартак. Я должен забрать ее.

— Нет! — пугаюсь я.

Крепко сжимаю руку Влада.

Пусть придет в себя!

Спартак с вызовом смотрит на Луку.

— Никуда ты ее не заберешь. Она жена моего босса, любые действия только с его разрешения. Тебе лучше убраться.