Чтение онлайн

– Зачем их забирать? Дом огромный, места всем хватит.

Я молчу. Не знаю, как объяснить, что наша дочь не должна сваливать на нас своего ребенка, а учиться самостоятельно ухаживать за ним. Что должна поступить в вуз, получить профессию, а не висеть на шее небедных родителей. Сегодня у нас много денег, на три жизни хватит, а завтра их можно потерять. Как тогда?

Да и объяснять не хочу, спорить с заботливым папочкой, который не поймет, что губит всех своей опекой. Так нельзя, к этому быстро привыкают. Мама вон тоже к Стасу прибежала, не хочет жить одна в доме. А Исаев ей чужой по сути человек, чтобы ему надоедать.

– Мама! – вскрикивает дочь, как только мы входим в гостиную.

На всю комнату воняет какой–то гадостью, сама сидит на диване, задрав ноги. Делает себе педикюр, заткнув уши наушниками. Прохожу к окну и открываю его. Стас морщится, но молчит. Потом уходит в кабинет.

– Мам, холодно.

– Ничего, зато вонь из дома исчезнет. Ты чего делаешь? В доме двое маленьких детей, а ты их травишь какой–то гадостью, – выговариваю. Приветствия не услышала от родной дочурки, и сама здороваться не стала. – Я уже про твою больную бабушку не говорю.

– Детишки гуляют, так что все норм. Как долетели? – Юля старается быть любезной, но у нее плохо получается. Боится получить от меня нагоняй.

– Детишки гуляют… супер, конечно. А ты почему не с ними? – оглядываю бардак, вещи раскиданы, игрушки. Видимо прислуга не справляется.

– А я зачем? С ними няньки и бабка… то есть, прабабка.

Дочь искренне удивляется. Зачем ей возиться с ребенком, когда есть няньки и бабка.

– Ты для них родила? Ты вообще, зачем ребенка родила?

– Ну как… залетела и родила. А что делать оставалось? Не аборт же.

Выдыхаю. Запущено как все. Дочь реально не понимает, что не так живет, не так себя ведет. Я знаю, что будет дальше. От скуки она пойдет по клубам, а там спиртное и еще чего похлеще. Папочка денежками снабжает, работать не нужно. А потом к нам в дом придет полиция и сообщит страшную весть. Так всегда бывает, если человек бездельник и при деньгах.

– Вставай и иди вещи собирать, мы уезжаем, – говорю строго, чтобы возражений не было. – и быстро!

– Ну мам! – возмущается, вскакивая с дивана. – Зачем уезжать? Нам и здесь хорошо.

– Не сомневаюсь. Перевоспитывать тебя буду. А то уже здороваться разучилась. Иди вещи собирай.

– Никуда я не поеду, – дует губешки, сверкая голубизной глаз Юлька. Пучок из светлых волос качается возмущенно. – Па–а–ап! Скажи ей!

Она несется мимо меня к отцу, который переоделся и сейчас смотрит на нас с порога гостиной.

– Юль, мама права, ты должна жить самостоятельно. Ты же уже взрослая? Вон, ты уже сама мама. И у тебя есть своя квартира, в этом повезло. Мы с твоей мамой в общаге несколько лет прожили, ты там родилась.

– Именно! – встреваю, хватая Юльку за руку. Рада, что Стас на моей стороне.

Я тащу ее в комнату, где она остановилась, подальше от детской. Хорошо устроилась, ничего не скажешь. Вскоре приходят с прогулки няни с моей мамой и детишками. Обнимаю и тискаю Егорку, я по нему соскучилась. Он целует меня, смеется и топает так смешно, радуясь встрече.

Стас улыбается, наблюдая за нами. Он уже держит на руках нашего внука, ему идет быть дедом.

– Может, останешься? – спрашивает снова, лаская взглядом.

– Нет, не уговаривай. Надо дочь приучить к самостоятельной жизни, а здесь это сделать не получится. Надо исправить свои ошибки.

– Я буду тебя ждать… мы с сыном будем.

Целую мальчишку, он обнимает меня за шею, потом тянется к отцу и теперь мы уже втроем обнимаемся. Он будто показывает, что мы оба ему нужны. И папа, и мама. Потом меняемся детишками – я забираю Никитку, а Егорка идет к отцу.

Мама моя тоже ушла собирать вещи, которые успела перевезти сюда.

Мы едем на моей машине, я ее в аэропорту оставляла. Дочь не разговаривает со мной, сидит рядом, надув губы. Я не замечаю особой любви к новорожденному сыну и хочется прочитать целую лекцию о том, что дети – это божья благодать, это самая дорогая драгоценность в жизни. Но сначала нужно поговорить о другом.

Весь вечер я заставляю дочь ухаживать за малышом. Здесь нет нянек. Она моет бутылочки, стирает пеленки и выглаживает детские вещички. Потом вместе купаем Никитку. Она молча, а я воркуя и развлекая малыша.

– Почему кормишь из бутылочки? Это не полезно, – спрашиваю, мне сейчас все интересно. – Молоко пропало?

– Нет… просто… – начинает Юлька и чешет затылок.

– Чего уж проще. Иди помойся, будешь своим молочком малыша кормить.

– Ну ма–а–ам… бабуль, ну скажи ей! Сейчас уже никто так не кормит.

– От маминого молочка ребеночек растет здоровенький, – поддакивает мне мама. – Он и плачет постоянно, потому что от этих смесей животик болит.

От нашего двойного натиска дочь сдается, кормит сына грудью. И вдруг я вижу ее робкую улыбку, впервые адресованную сынишке. В груди у меня разрастается тепло. Не все еще потеряно, результат есть.

Я верну свою семью. И больше не потеряю.

Глава 31

– И чего ты разлеглась, – захожу в комнату дочери, услышав плач малыша.

Никитка кричит в кроватке, а Юлька лежит на кровати, нацепив наушники. Музыка так грохочет, что я ее слышу.

– Что? – сдвигает наушники и смотрит на меня.

– У тебя ребенок надрывается, а ты развлекаешься, – укоряю, потом беру внука на руки. – Одевайся, погуляешь с Никиткой. Он на улице спит хорошо.

– Я тоже спать хочу, он орет и орет… и вообще, ты его бабка, вот иди и гуляй.

Дочь снова закрывает уши наушниками и закрывает глаза. Это бесит меня неимоверно. Сдергиваю гарнитуру и ломаю ее, выдергивая провода.

– Эй! Они дорогие, вообще–то! – подхватывается негодница с кровати и негодует. Кажется, что ей хочется подраться. Я укладываю ребенка на кровать и встаю напротив зарвавшейся дочери. Сверлю ее взглядом, а рука чешется, так и тянет врезать ей пощечину. Едва сдерживаюсь. Хватаю ее за руку и тащу в гостиную.

Юлька верещит и сопротивляется, а на шум из своей спальни выползает мама, встревает в нашу стычку.

– Мам, не лезь! А то сейчас такси вызову и поедешь домой! – рычу на старушку, и та застывает у дверного косяка, открыв рот от удивления.