Чтение онлайн

Никто я здесь, значит. И Егорка мне никто. И крутой папашка справится без меня.

Обида будто кислотой разъедает. Это его дом. Его сын. Я никто здесь!

Влезла тут со своими уставами в чужой монастырь. Командую. Дочь учу уму–разуму. Вытаскиваю ее из передряг, чуть не за волосы. Сына чужого хочу усыновить.

Стискиваю зубы, чтобы не вылить раздражение на маму, требующую пояснений. Она заваливает меня вопросами, а я не хочу отвечать. Стиснула зубы. Кулаки сжались сами собой.

Делаю шаг к двери, за которой кладовка. Там мои чемоданы. Хватаю их и тащу в спальню. Мама следом бежит, причитая.

– Доча, ты чего удумала?! Ольга, я тебе говорю! Я тебя не отпущу!

– Я тебя спрашивать не буду. Не нужна я здесь. Чужая, как оказалось.

Кидаю вещи в чемодан как попало, поглядывая на дверь. Сейчас Стас одумается и прибежит прощения просить. Знаю я его. Еще и мама, помчалась ему докладывать. Хочу ли я, чтобы извинился и стал упрашивать остаться?

Хочу, кажется. Одиночество снова замаячило рядом. Стоит, кривляется, подмигивает. Шепчет, что не нужна ты, Олечка, никому. Даже Исаеву.

Вытаскиваю чемоданы в коридор. Стас стоит, сложив руки на груди. Умолять, ползать на коленях не собирается. Смотрит хмуро, как на предательницу. Одеваю шубку. Молчит, наблюдая за моими действиями.

– Стас? Ты так и будешь стоять? – мама дергает его за руку. – Она же уйдет сейчас.

– Пусть идет. Взрослая девочка, сама выбор сделала, – буркает и уходит обратно в свой кабинет.

– Стас?! Ты же хотел вернуть Ольгу, а теперь…

– Мама! Не лезь в нашу жизнь, – зло обрываю и толкаю входную дверь.

Поеду в свою квартиру. Там я хозяйка. А может и правда, на Алтай податься. Всю ночь ворочаюсь в кровати. И назад вернуться хочется, там дети. И гордость не дает. Если Стасу не нужна?

Пожил без меня, расслабился. А когда вновь сошлись, то пожалел, что сделал этот шаг снова. Сказать не смог, а тут веская причина. Не нравится его работа – вали на свой Алтай. И свалю!

– Сережа… все плохо… – не могу сдержаться, звоню другу, жалуюсь. – Я ушла от Стаса.

– Ясно. Что стряслось–то? – мне кажется, или голос у бородача довольный. – Довела мужика, колючка?

– А чего я–то сразу? Это он! Взялся за дело, которое опасное, и…

– И ты Стаса запилила – брось дело, так жить нельзя, ты нас подставляешь.

Серега будто слышал нашу ссору. Или я так предсказуема? Закатываю глаза к потолку, разочарованная тем, что пожаловаться не удалось. Мужская солидарность дала мне в нос.

– Ладно, я поняла.

– Что поняла?

– Что ты не на моей стороне. Да, я вот такая, волнуюсь за жизнь родных. И за его жизнь в первую очередь. Мы дома сидим, под охраной, а он рискует.

– Было бы все так серьезно, Стасу бы тоже телохранителей выдали. А раз он один ездит в офис, то ничего страшного. Хватит себя накручивать, – советует друг, чавкая чем–то. И я вспоминаю про кофе, который благополучно остывает в любимой кружке. – А если заняться тебе нечем, кроме как пилить мужика, то приезжай, займись своим кафе. Пусть он соскучится, тогда примчится к тебе, как тогда, в ноябре.

Смысл в словах друга есть. Чем сидеть и ждать, пока Исаев созреет для того, чтобы услышать меня и принять мои условия, лучше поработать.

– Обиделась?

– Нет. Ты всегда прямо в нос бьешь, я привыкла. Приеду, через пару дней. Дома приберусь только, – обещаю бородачу и прощаюсь с ним.

В квартире бардак, Юля моя не особо заботится о жилище. Весь день мою, драю, стираю. Кучу хлама ненужного выкинула. Вечером без сил, падаю в кровать, но звонок в дверь не дает расслабиться. Иду открывать, а у самой мурашки от страха. Вдруг мне конец пришел. Но в глазок вижу Исаева и приободряюсь.

Явился! Сейчас будет прощение вымаливать.

– Привет, – безжизненно бросает мне, переступая порог нашего семейного гнездышка. Бывшего теперь. – Дело есть.

– Проходи, – показываю рукой на раздевалку, но Стас не обращает внимания. Протягивает мне небольшой ключик. – Это ключ от ячейки в банке. От Зои. Нотариус мне отдал, но доступ не дают, только ты сама должна.

– Не надо мне! Я об этой предательнице слышать даже не хочу, не то, чтобы послания от нее получать. И почему тебе ключ отдали, раз он мне предназначается? – встаю в позу, разглядывая хмурый вид бывшего мужа.

– Ключ Зоя велела мне отдать, чтобы я лично тебе передал. Зачем, я не знаю. Я Зойкины указания выполнил, а дальше как хочешь. Спокойной ночи.

Он собирается уходить, так и не сказав ничего? Хватаю за рукав пальто.

– Стой… а как же мы? – голос мой дрогнул, хотя не хотела показать, что волнуюсь.

– А что мы? Я думаю, что нас нет больше, Оль. Да, я хотел тебя вернуть… но ты не изменилась. Как прессовала меня, так и продолжаешь это делать. Командуешь снова, палки мне в колеса ставишь. Ты не соратник, не любящая женщина. Не та, которая всегда рядом и поддерживает. Так что, прости, но я хочу поступать так, как я хочу, а не как ты сказала.

– Даже если тебя убьют? – не выдерживаю. Упертый баран стал. – Или твоих детей? Я бы поддержала тебя, если бы ты просто стал адвокатом, не по уголовным делам…

– Вот. Ты снова давишь и говоришь, что я должен делать. Скажи, почему я тебя поддерживал, когда ты свои эти кафе начинала? Вспомни, сколько мы проблем разгребли. Все эти налеты, комиссии, погромы… я рядом был, утешал и поддерживал. И тогда нас могли убить, и у нас даже охраны не было. Но я ни разу не сказал – бросай дело. Я тебя любил и помогал, видя, что тебе нравится твое дело. Так что, все… извини.

Стас ушел, а я сижу и ничего не понимаю. Смотрю на дверь. Он сравнил простой бизнес с уголовными делами. Попутал мою заботу и страх с давлением на него. Он не поймет, пока не случится чего–то страшное. Ключ еще этот оставил на зеркале.

Хватаю ключ и хочу его выкинуть. Ничего не хочу принимать от Зойки. Но тут понимаю, что сам ключ – это не ее собственность. Убираю его в ящик письменного стола в кабинете Стаса. Здесь все так же, как и раньше. Бумаг на столе нет.

Снова бессонная ночь. Сейчас мне гораздо хуже, чем тогда, когда подала на развод. Хотела наказать его, а наказала себя.