Чтение онлайн

Я, чуть ли не уткнув ствол в странного неприятеля, выпустил еще одну порцию свинца и тут он, наконец, свалился. Вот тебе и обезьянка. У меня из потока мыслей получилась какой-то гоголь-моголь. Я никак не мог взять в толк, откуда в дружественном Ираке взялись обезьяны такого размера и такой живучести.

Тем временем чужая добыча судорожно уцепилась за мою руку и я услышал ее прерывистое дыхание.

– Ну-ну, не стоит благодарности. Все образуется.

Образовалось! Я получил удар в ухо, - наверное от того гада, которого уложил очередью - схлопотал словно дубиной или большой костью. После чего свалился на землю и наблюдал как тощая тварь, слегка наклонившись, опускает мне на живот свою волосатую острую ногу, а из дырок на ее груди сочится какая-то густая жидкость.

Первый раз мне удалось увернутся, потому что я почувствовал упругие едкие волны, идущие от нервных узлов странной обезьяны. Но еще немножко и вражеская нога расплескала бы мои потроха.

Однако в предпоследний для меня момент тварь куда-то взлетела и я понял, что Хасан успел накинуть веревку на ее шею и вздернуть, используя в виде рычага толстую ветку. Тут уж я до неприличия остервенело принялся рубить повисшую фигуру своим штык-ножом. Густая вязкая жидкость так и брызгала на меня, застывая соплями на моем лице, куртке, штанах. Когда иракец отпустил веревку и тощая тварь упала на землю в совершенно дохлом виде, я успокоился, с помощью глубокого выдоха выведя из себя лишнее напряжение. Затем стал знакомиться с дохляком.

Джоди Коновер, убитый в подземелье, выпитый упырями, вновь оживший и искромсанный нынче на куски. Впрочем Коновером его можно было назвать лишь условно. Жировая прослойка в теле отсутствовала начисто, кишечник высох и живот практически прилип к позвоночному столбу. Какой-то кощеев отпрыск. Кожа была не просто коричневой и морщинистой, а напоминала шкуру крокодила. Там, где я орудовал ножом и пулями, имелись рваные дыры, некоторые из них успели затянуться веществом похожим на каучук. А еще можно было заметить, что в этом человеке нового типа не было крови и кровеносных сосудов, полости тела заполняла какая-то другая жидкость, которая очевидно переносила энергонасыщенные вещества. Однако перекачивалась она не сердцем, а, например, сокращением брюшных мышц.

Узнал я и человека, спасенного от насильника столь мощными усилиями. Врачиха Розенштейн.

– Лиза, это твой ухажер, надо понимать? Чего ж ты отказывалась гладить его по позвоночнику?

На удивление доктор Роузнстайн откликнулась не слезами, не истерикой, а смешком.

– Тот прежний ухажер, которого ты отвадил, выглядел куда аппетитнее.

– Уж нет, Сючиц и в подметки не годится Коноверу. Как этот Джоди к жизни тянется и к тебе... Пошли отсюда, пока он не ожил со словами "а это еще все цветочки". Сжечь-то мы его все равно не сможем, остальные же меры, боюсь, на него подействуют неадекватно.

Покинутую стоянку мы искали битый час, в течение которого я бережно вел американскую докторшу за плечи или за руку. Друг Хасан, поглядывая на нас, завистливо вздыхал вместо того, чтобы высматривать дорогу. Мне и в самом деле было приятно прогуляться со старой знакомой, которую благодаря мне не съели, не трахнули, не пустили на удовлетворение каких-то других надобностей. По дороге я вспомнил ту старую секс-волну, потому что сейчас она возникла снова и, даже забурлив, прошибла меня. Впервые за пять лет, между прочим. Однако сейчас в ней присутствовала и какая-то дополнительная заводка со стороны дамы, некая торопливость. Но я твердо помнил, что излишние аппетиты и "скорострельность" всегда вредят совместному времяпровождению, поэтому старался дышать глубже.

Наконец мы расселись на своих долгожданных местах у красноглазых остатков костра, после чего я протянул давней подружке шоколадку и бутерброд с колбаской.

– Закуси, тем более, что мне это ничего не стоит. Все равно харчи у другого твоего приятеля одолжены, Хулиани, Жулиани, или как там его.

Лиза неожиданно всхлипнула. Довольно горестно. Но как-то чересчур поспешно.

– Коновер с ним что-то сделал. Джордан прошел через подземелье первым, затем мы с Тимом. В лесу Джоди дал условный знак. Тим ничего не ожидал, когда Коновер бросился на него с дерева... И просто вырвал ему горло... а потом стал хлебать кровь...

– Фу, какой невоспитанный!
– гневно откликнулся я.

Я видел, что она уже готова зареветь, с истерикой, с подвываниями. Поэтому коснулся ее спинки. И опять эта проклятая волна, едва почувствовал ладонью Лизину кожу и хрупенькие позвонки. Я постарался отогнать все лишнее, заводное и настроится на нежность и сочувствие.

– Но ты с Коновером, можно сказать, сама управилась. Ничего себе дамочка. Минимум полчаса с чудищем сражалась практически на равных. Десять раундов без ринга и рефери. Да, точно, - у тебя с ним была крепкая ничья... Кстати, скажи словно врач Беляничкова в передаче "Здоровье", почему таким крепким оказался ваш психованный ирландец? Как он нынче устроен? Отчего так старался твой пациент? Ты ведь имела время, чтобы его поразглядывать.

Голос доктора Розенштейн сразу перестал дрожать и насытился профессиональными обертонами. Прозвучал почти-отчет.

– Внутри него циркулирует не кровь, а зеленая гемолимфа, похоже кислород переносится соединениями меди, но не железа. Обращение гемолимфы производится с помощью волнообразных движений подкожной мускулатуры. Температура тела пониженная, очевидно метаболизм сильно изменился и в холодное время Коновер должен впадать в оцепенение или спячку.

– Желательно вместе с дамочкой, - неуклюже пошутил я.

Все натянуто хохотнули, а потом улеглись. Лиза посередке, а по бокам, так сказать, кавалеры и паладины, христиане и сарацины.

Утром можно было узнать поточнее, на что похожа гемолимфа. Лиза была в ней испачкана, но особенно я представлял своей персоной какое-то мерзкое отродье.

– Мне надо срочно умыться и переодеться, - заявила миссис Роузнстайн.
– Такое впечатление, что кто-то долго и упорно испражнялся на меня с высокого потолка.

– Наверное, ручеек в этой водянистой местности обнаружится быстро, а вот авоська с твоими чистыми вещичками вряд ли бросится в глаза. Впрочем, у меня еще осталась одна стиранная футболка от Джулиани. Внимание, хотя на ней надпись неприличного содержания, жертвую в пользу испачканной дамы.

Когда мы уходили на поиски воды для умывания, Хасан мне сверкнул вдогонку весьма завистливым взглядом, отчего даже показалось, что следом полетит пуля сорок пятого калибра. И почему южане демонстрируют полную всеядность в отношении баб, причем охотятся и на сдобненьких, и на худеньких? Обилие солнца, надо полагать, ослабляюще действует на мозг и укрепляюще на срамные органы.

Метрах в двухстах мы с дамочкой нашли какую-то проточную воду, по крайней мере она была не такая бурая, как всякая стоячая жижа.

– Мне кажется, что здесь мы сможем стать несколько чище, - предрек я и швырнул Лизе футболку, - давай смывай с себя Джоди Коновера.

– Ты не пялься тут, а отправляйся вот за те кусты, - рявкнула женщина, - тебе тоже не плохо бы подраить физиономию. Она сейчас напоминает никогда не чищенную сковородку с полковой кухни.

Пришлось исполнять. Впрочем обилие хороших манер не мешало мне подсматривать сквозь ветки. Вот Лиза, стянув замурзанную майку и лифчик, решительно швырнула их на землю. Свежие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, превращали общий вид в импрессионистскую картинку. Правда, Ренуар предпочитал дам потелеснее. Но надо отметить, Лизин бюст все-таки сделался повесомее, хоть и сохранил хорошую аэродинамику. Ну, а талия с попкой по-прежнему соотносились в необходимых пропорциях.