Чтение онлайн

– Стоп, как вы за ней следили?

– Логан говорил, что у него чутье на красных. Вообще благодаря ему мы унесли задницы, когда прорвало дамбу. Да, у нас еще радар был...

Если этот типчик не пытается надрать меня, то надо признать, что друг Апсу был занят тем, что пособлял заокеанскому врагу. Следующее признание пленного меня взбудоражило куда больше.

– Тот человек, что сидел внутри амфибии, подорвал себя и машину гранатой...

Дробилин, эх, Дробилин. Мозги умные, а голова дурная. Как бы американцы эту аппаратуру вывезли бы из Ирака? А Петрович просто дурачина, как же оставил балбеса Дробилина одного, да еще с гранатой в кармане.

– ...Логана при взрыве зацепило осколком. Тогда он предложил Коноверу, мне и Джо Рифмэну проследить за теми советскими, что ушли со своей машины. Джо отказался, но согласилась его жена Лиз Роузнстайн. Может, потому, что хотела покувыркаться на лужайке с Джоди. В общем, Логан и Рифмэн остались в деревне, забыл ее название...

Да, узнаю я повадки Джо, Иосифа Рейфмана - трусливый типчик.

– Ну, парень, не лучшие вы тут лужайки для траханья подобрали. Заклеили бы лодку каким-нибудь говном и плыли бы назад... Тебя в какую ягодицу ранило?

Он показал на ногу, чуть выше колена. Я присмотрелся, похоже кость не задета, однако истечь кровью может. Не стоило, наверное, останавливаться, но я быстренько перевязал подбитую конечность трофейным же бинтом. Вместо того, чтоб пристрелить гада...

– Ну, живи пока, парень. Как там тебя?

– Тим, Тим Джулиани.

– Не попадайся мне больше на глаза, мистер Джулиани, или сделаю форточку в голове. Взбитый крем видел? Вот такими у тебя мозги станут.

И я отвалил по-быстрому со своей добычей. Где-то всего метров триста спустя, словно какой-нибудь пацан, обрадованный подарками батьки, я умылся водичкой из-под ног и набросил все, что можно было из новых шмоток. Вдобавок откусил приличный кусок "Голд Салами", умял батончик "Кэдбери", закусил земляничным джемом, зажевал все это "Ригли Сперминтом" и завершил удовлетворение, задымив "Уинстоном". Ну, просто картинка для американской рекламы. Советский чекист, истекая слюной и вожделением, набрасывается на западные товары. А ведь неправда.

Я не то, что некоторые. Из-за "Сперминта", "Левиса" и даже "Кадиллака" родную могучую систему не продам. Впрочем, она сама меня сдала... Однако все-таки зря наши тульские умельцы не передрали устройство системы ФМГ. Раз, и она превращается во что-то напоминающее логарифмическую линейку в футляре. Но дырявит эта "линейка" так, что у мишени потом весь организм насквозь проветривается. У меня еще два запасных магазина теперь есть... От таких приобретений как не приободриться, даже голова почти болеть перестала, к тому же я трофейного пенталгина накушался. Я резво двинулся в путь, хотя навьючился прилично килограммов двадцать пять на мне висит - вещмешок, рюкзак, половинка лани, две пушки... Я бы с таким запасом и до иорданской границы спокойненько допер бы словно верблюд или товарищ Сухов. Если бы, конечно, всякие басмачи-сволочи не чинили помехи.

Но, оказалось, в этой поганой тростниковой чащобе приободрился я раньше времени, здесь все так было устроено, чтобы настроение уронить.

Иду и мне кажется, что земля подо мной опускается, как матрас из которого воздух выходит. Пробовал не обращать внимания, но как не обратить, если и вовсе на дне ямы стал топтаться! И все время ощущение, что какой-то недобрый дядя на краю этой ямы неожиданно появится и всадит мне пулю в темечко.

Что-то противное стало творится либо с моей головой, - но когда успел ума лишиться?
– либо со светом, вернее, с преломлением лучей.

Горизонт зрения, пресловутый окоем, сокращался-сокращался, пока не стал в охвате всего нескольких метров. Слизь что ли безобразничает? Ну правильно, если она может радиоволны глушить, то отчего ж не тронуть оптический диапазон?

Слоняться на дне иллюзионной ямы было совсем неудобно, поскольку не видно ни зги, один раз я даже оказался по зубы в воде. Кое-как выкарабкался, но многие ценные вещички замочил.

Потом яма вдруг выровнялась и я узрел в пятидесяти шагах от себя подполковника Остапенко вместе с Колей Маковым, а в семидесяти метрах от себя Джоди Коновера, а еще метрах в сорока - мертвого Колесникова! И я сразу сообразил, что проклятая слизь собрала нас всех вместе, чтобы мы друг друга перекрошили. Кроме того, выходит, мне не прибредилось, что я покойного Серегу через канаву переводил.

Впрочем, предположения и догадки стали возникать у меня несколько позднее. Во время перебежек, когда я метался между кочек, пытаясь укрыться от пуль.

А с самого начала я заметил, что мертвая Серегина голова облеплена сопливой слизью, а в тронутых распадом руках торчит "Ингрэм". И "Ингрэм" строчит по всему, что движется.

Такой войны свет еще не видел. В ней участвовало сразу четыре противоборствующие стороны. Причем, моя сторона была самой нагруженной и это лишало ее необходимой ловкости. Когда рожок моего "АК" истощился - в основном на подполковнике, снующем между стеблей, несмотря на тяжеловесность, как муха, как жирная отожравшаяся муха - автомат я отбросил, и мне немножко полегчало.

Между делом, я видел, что Серегиному трупу изрядно достается, и преимущественно от Коли Макова, который то ли боялся его больше всех, то ли вымещал злобу на товарища старшего лейтенанта. Однако, мертвец свою низкое боевое искусство возмещал малой уязвимостью. Из дырок-ран какое-то недолгое время ползла вездесущая слизь и этим ущерб ограничивался.

А когда я достаточно замучился ратным трудом, мое восприятие стало меняться. Сквозь все завесы меня достали чужеродные пульсации, и я почувствовал, что монстр растерян, не знает как поступить, что он тянется на контакт со мной. Вернее его управляющий центр выходит на связь со мной. И опять мой психический "электрон" стал вращаться, как вокруг меня, так и возле контактера. Я начал смотреть на мир странными глазами набитого слизью трупака. Они плохо реагировали на неподвижные вещи, но недурно воспринимали все движущееся, как в тепловом, так и в оптическом диапазоне. Я стал слышать ушами мертвеца, и в спектре звуков было много лишнего шума - какие-то комариные писки, даже хруст челюстей некоего прожорливого насекомого.

При постижении получившегося из Сереги монстра выявилось три сути, три центра центра управления. Одна сущность была родом из слизи, из клеточных колоний, живущих в тростнике, она подпитывала жмурика энергией и замедляла распад. И кажется не слишком понимала, что вообще происходит.

Старая серегина суть тоже просматривалась. Она очень хотела продлить свое житие-бытие, но была какой-то потрепанной, разваливающейся, стонущей, тянущей из всего силы.

Находился в монстре и кто-то внимательный дружелюбный. Он мало что смыслил в современном военном деле, поэтому испрашивал совета.

Кстати, Серега и этот "дружелюбный" центр плохо уживались друг с другом. Подавив лейтенантскую сущность, я обратил внимание второго центра на Остапенко, Макова и Коновера, я показал как целиться из оружия и как укрываться от пуль. А затем мы вдвоем с монстром ринулись в атаку. Уррра!

Первым не выдержал такого напора и такого зрелища мистер Коновер, который, отстреливаясь, перебежками скрылся с поля боя. За ним последовал Баранка - мой почти-земляк, кажется, даже крестился на бегу.

Остапенко ретировался, лишь когда схлопотал пулю в руку. Подстрелил его мертвец, который находился ближе. Впрочем я помогал ему поймать отлично воюющего подполковника на мушку.

А потом, оставшись победителями, мы встретились. Истекающий слизью жмурик и человек. Нечто и некто. Когда я подошел к товарищу франкенштейну на десять шагов, ствол "Ингрэма М10" стал медленно разворачиваться в мою сторону.

Это действовала вредная Серегина сущность, но другая "дружелюбная" натура монстра хотела общаться со мной, поэтому ствол все-таки удалось опустить вниз.