Последние слова знаменитых людей
Шрифт:
Самое важное – для себя и для истории – Бухарин сказал в своем заключительном слове на процессе «правотроцкистского блока» 12 марта 1938 года:
– В тюрьме я переоценил свое прошлое. Ибо, когда спрашиваешь себя: если ты умрешь, во имя чего ты умрешь? И тогда представляется вдруг с поразительной ясностью абсолютно черная пустота.
Нередко упоминается о записке, которую Бухарин написал Сталину перед самым расстрелом и которая начиналась вопросом: «Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?». Об этом сообщил историк-диссидент Рой Медведев, ссылаясь на А. В. Снегова, который занимался реабилитацией жертв сталинского террора. Бухаринскую записку Сталин будто бы хранил в ящике письменного стола до самой смерти. Однако это почти наверняка легенда.
В 1940 году вышел знаменитый роман Артура Кёстлера о «московских процессах» «Darkness at Noon» – «Тьма в полдень», или «Слепящая тьма». Так отозвалась в литературе бухаринская «абсолютно черная пустота», видимая «с поразительной ясностью».
Фрэнсис Бэкон
(1561–1626)
английский философ
Бэкон был провозвестником научной революции и создателем индуктивного метода. Ученые занятия он успешно совмещал с государственной деятельностью, став виднейшим британским юристом и дослужившись до поста лорда-канцлера.
Последние годы жизни он провел в отставке, в своем лондонском доме Грейс-Инн. В конце 1625 года Бэкон серьезно заболел. Немного поправившись, он поехал в открытом экипаже на загородную прогулку. Было это 2 апреля, но снег еще не сошел. Бэкон решил воспользоваться случаем и проверить влияние холода на сохранение пищи. В попавшемся на дороге хозяйстве для него выпотрошили курицу, и Бэкон лично набил тушку снегом.
В ходе проведения опыта он успел простудиться настолько, что заночевать ему пришлось неподалеку, в Хайгейтском имении его приятеля графа Арундела. Сам граф в это время находился в Тауэрской тюрьме из-за неладов с королем.
Лежа в постели, философ продиктовал свое последнее в жизни письмо, адресованное в Тауэр, в котором упомянул и о курице:
«Что же до опыта, то он оказался удивительно удачным».
Неделю спустя, 9 апреля, Бэкон скончался от пневмонии.
В его завещании говорилось:
«Что касается моего имени и памяти обо мне, препоручаю их людской снисходительности, другим странам и грядущим векам».
Рихард Вагнер
(1813–1883)
немецкий композитор
В 1882 году Вагнер приехал в Венецию для поправки здоровья. Вместе с женой Козимой (дочерью Листа) и детьми он поселился в роскошном палаццо Вендрамин.
13 февраля 1883 года он встал в 6 утра и в своем кабинете работал над статьей «О женственном начале в человеке», начатой два дня назад. Так как здоровье композитора внушало опасения, в соседней комнате дежурила горничная его жены.
Около двух часов дня горничная услышала стон. Вбежав в кабинет, она увидела, что Вагнер склонился к столу и, казалось, ожидает, когда боль пройдет. Вдруг он потянул за шнур колокольчика со словами:
– Жена… доктор… жена… доктор…
Это были его последние слова. Домочадцы застали его уже без сознания.
Впрочем, по одной из версий, Вагнер, умирая на руках Козимы, уронил на пол брегет, ее подарок, и успел еще пробормотать:
– Мои часы…
На рабочем столе композитора остались три листка с набросками для статьи. Третий листок был только начат; в самом верху стояли слова:
«Любовь – трагизм».
Шарль Валазе
(1751–1793)
деятель великой Французской революции
24 октября 1793 года группа из 21 депутата-жирондиста предстала перед якобинским Революционным трибуналом. 30 октября все они, включая Валазе, были приговорены к смерти.
Выслушав приговор, Валазе достал спрятанный под его одеждой стилет и закололся в зале суда. Чуть ли не в любой книге по истории Великой революции можно прочесть, что вождь жирондистов Бриссо, заметив, как побледнел Валазе после вынесения приговора, спросил:
– Валазе, ты дрожишь?
В ответ он услышал:
– Нет, я умираю!
Этот диалог украсил бы любую трагедию. Но откуда о нем известно?
Сразу после процесса жирондист Пеньер издал книжку «Защита Шарля Элеонора Дюфриш-Валазе». Конечно, он не упустил бы случая привести диалог Валазе с Бриссо, будь он ему известен. Однако Пеньер вкладывает в уста Валазе совсем другие слова: «Нет, трусы! Разбойники, я не доставлю вам удовольствия затащить меня живым на эшафот; я умираю, но умираю свободным!»
Трагический диалог был приведен спустя 10 лет в «Исторических опытах о причинах и следствиях революции…» К. Ф. Больё. А имя Жака Бриссо в этой истории появилось лишь к середине XIX века.
Рудольф Валентино
(1895–1926)
американский киноактер родом из Италии
В середине 1920-х годов Валентино считался главным голливудским героем-любовником – не только на экране, но и в скандальной хронике.
Но летом 1926 года ему страшно не повезло. 15 августа в номере нью-йоркского отеля «Амбассадор» он вдруг почувствовал резкую боль и потерял сознание. В больнице ошиблись с диагнозом, сделали не ту операцию и неделю спустя актер уже умирал от заражения крови. Дальнейшее известно только из книги его агента Джорджа Ульмана «Валентино, каким я его знал».
В шесть утра 23 августа Ульман зашел в палату. Рудольф узнал его, назвал по имени, а потом произнес:
– Разве не ужасно, что прошлой ночью мы потерялись в этом лесу?
Солнце уже освещало комнату, и Ульман решил задернуть жалюзи. Но Рудольф слабо махнул рукой и со странной улыбкой сказал:
– Не опускай жалюзи. Я чувствую себя превосходно. Я хочу, чтобы солнечный свет меня поприветствовал.
Эта просьба была необычной: Валентино не выносил солнечного света и велел задрапировать черным все окна своего голливудского особняка. Почуяв неладное, Ульман послал за священником. Когда тот прибыл, умирающий пробормотал какое-то итальянское слово, которого никто не смог разобрать.
При известии о смерти кумира около сотни женщин пытались покончить с собой. Тринадцати это удалось.
Винсент Ван Гог
(1853–1890)
голландский живописец
Весной 1890 года Ван Гог поселился в Овер-сюр-Уаз, местечке под Парижем. К этому времени он стал находить признание у критиков и любителей живописи. Однако настроение художника становилось все более мрачным. Это сильнейшим образом ощущается в его последнем шедевре – картине «Вороны над полем пшеницы», написанной в 20-х числах июля.