Чтение онлайн

— Фантазёрка! — рассмеялся Голд. — Ты уверена, что не хочешь свою книгу написать?

— Ничего не фантазёрка! — притворно обиделась Коль. — Так и будет! Вот увидишь!

Когда через час они вышли из парка, Голд предложил поехать домой на Манхэттен, но она обнаружила, что оставила ключи от квартиры на кухне в своём доме, и им пришлось вернуться. Голд хотел сам сбегать за ключами, но Коль его опередила: она была слишком шустрая даже в положении. И пока он ждал её на улице, внимательно рассматривал фасад и вдруг заметил движение на крыше. По ней осторожно крался светло-серый кот, которого он видел на фотографиях. Голд позвал его, и тот тут же скрылся из виду. Он не рассказал об этом Коль, опасаясь, что та решит задержаться ради изначально обречённых поисков. К тому же то, чему суждено вернуться, — вернётся наверняка.

========== День Труда ==========

Мистер Голд сидел в конференц-зале, освещённом светильниками, которыми был оснащён длинный широкий стол. Повсюду были разложены документы: он и трое его коллег буквально утопали в них. Они утопали в них практически всю последнюю неделю августа, и сейчас Румпель чувствовал, как на него навалилась невероятная усталость, как цифры, которые он перепроверял в этот момент, сливаются перед глазами. Сюзанн была немного бодрее и что-то медленно и совсем не громко пережёвывала, но ему казалось, что очень громко.

— Сюзанн, что там у вас?

— Кофейные зёрна, — ответила Сюзанн и достала из нагрудного кармана маленькую коробочку. — Хотите?

— Нет, — покачал головой Голд. — Не могли бы вы… Ничего…

Вместе с ними здесь сидели Джаред Корсак и Рэй Старр. Корсак постоянно поглядывал на часы, как делал каждый раз, когда задерживался, и сейчас Голд последовал его примеру. Он знал, что было поздно, но не подозревал, что настолько. Часы показывали полвторого ночи.

— Заседание у нас… — этот коллективный иск был ещё той задачей.

— Девятого сентября, — ответила ему Сюзанн.

— Отлично. Думаю, мы все заслужили выходной завтра, — протянул Голд. — Поэтому заканчивайте, и до вторника. Всем спасибо.

Корсак и Старр слегка повеселели.

— Завтра собеседование с соискателями, — напомнила Сюзанн.

— Перенести нельзя?

— Я могу прийти и сделать всё сама.

— Нет, Сюзанн, — возразил Голд, — Не можете. Я сам подойду. Или попрошу Джиллин дать им анкеты.

Честно говоря, он пока не проявил интереса и не знал, кто завтра должен был прийти. Это Сюзанн взяла на себя.

Вскоре Корсак и Старр закончили, сложили бумаги, попрощались и ушли, а они остались вдвоём.

— Идите, Сюзанн.

— А как же вы?

— А я уже закончил, — это была правда. — Только перепроверю парочку моментов.

— Цена совершенства — вечная бдительность? — с улыбкой спросила Сюзанн.

— Именно так.

— Доброй ночи, Руперт, — мягко сказала она, прежде чем уйти. — Пообещайте мне, что уйдёте менее, чем через полчаса.

— Обещаю, — улыбнулся Голд. — Доброй ночи, Сюзанн.

Он выполнил это обещание и решил прогуляться пешком до дома. Улицы Нью-Йорка, сумасшедшие и переполненные днём, не пустовали и ночью. Но ни днём, ни ночью никто не обращал внимания на зрелого мужчину в чёрном костюме, взирающего на мир подозрительно и мрачно и видевшего в людях потенциальных врагов. Из-за этого он и любил Нью-Йорк, из-за этой возможности быть тем, кто ты есть, и не подвергаться пустым обвинениям и нападкам согласно предубеждению большинства. Просто тут было слишком много людей, чтобы предубеждение сложилось.

Домой он пришёл в три и очень надеялся, что его жена не уснула в гостиной, ожидая его, но надежды его не оправдались: она дремала на диване, бережно укрытая лёгким покрывалом. Румпель осторожно взял её на руки и перенёс в спальню, стараясь не разбудить, и ему это почти удалось: она проснулась пятью минутами позже, когда он раздевался, чтобы к ней присоединиться.

— Почему ты так поздно? — голос у неё был грустный.

— Извини, пожалуйста, — виновато улыбнулся Голд. — Завтра я весь твой.

— Неужели?

— Ну, где-то к двенадцати я уйду туда меньше, чем на час…

— Понятно…

— Ну что тебе понятно? Мне правда жаль, — проворчал Румпель и лёг рядом с ней. — Я скучал.

— Не верю.

Она поцеловал её.

— А теперь?

— Ну, может быть, немножко… — улыбнулась Белль и заботливо спросила: — Устал?

— Ужасно!

— Тогда давай спать.

На следующий день он был на удивление бодрым. Поболтал с Крисом, посмотрел, как Коль хмуро перелистывает новости на планшете, а Роланд, заглядывая ей через плечо, пытается их читать. Белль же на всё реагировала непривычно добродушно, не высказывала недовольства, ни к чему не цеплялась и не критиковала, так что Коль рискнула сделать себе на завтрак больше одного бутерброда с арахисовым маслом. Сразу после завтрака Крис ушёл к Полу, а Коль и Роланд поехали в свой «кошкин дом», как Голд теперь его в шутку называл, и остались только они.

— Мы одни, — Белль медленно приблизилась и села к нему на колени.

— Да, — кивнул он, обнимая её за талию. — Одни.

— И ты всё равно уйдёшь?

— На что ты намекаешь?

— Мы остались одни. Надолго, — многозначительно повторила она. — Ты и я. Вдвоём.

— О, ты хочешь…

— Я не хочу, — она его поцеловала. — Я требую.

— Ясно, — протянул Румпель. — Может быть…

— Нет, не может, — она прижала палец к его губам. — Жду тебя в спальне через пять минут. Не беспокойся: надолго я тебя не займу.

После этих слов она легко вскочила и спокойно ушла в спальню.

— Если ты не уверена в длительности процесса, то хотя бы не забывай о прелюдии! — насмешливо бросил он ей вдогонку. — Мне нужна долгая прелюдия!

— Пять минут!

Однако ни о какой долгой прелюдии говорить было невозможно. Времени у них было много, но они куда-то страшно торопились, быстро расстались с одеждой, скупо одарили друг друга взаимными ласками и перешли к главному. Вела в этот раз Белль, а он вынужден был соглашаться с условиями, даже если они ему не нравились. И они ему не нравились. Ему не нравилось их положение, не нравилось, что он не может видеть её лица, не нравилось и то, что физически ему это очень даже нравилось… И пусть поначалу он пытался себя контролировать, но потом дал выход зверю внутри себя, до боли стискивал руками её грудь и отрывисто целовал её спину, постепенно подминая её под себя, а затем обхватил её руками поперек туловища и перекатился на бок, прижал её к себе еще крепче и сильнее, не желая никуда отпускать, даже когда они оба достигли своего бурного финала. Белль же всё-таки сумела ослабить его объятия, чтобы повернуться лицом к нему. Его же била мелкая дрожь, и он сам не мог понять почему.

— Ты чего дрожишь весь? — прошептала Белль и погладила его по плечу, будто хотела успокоить.

— Ничего, — покачал головой Румпель и взял себя в руки. — Извини меня.

Он отпустил её, встал с кровати и начал одеваться, на что она смотрела со смущением и грустью, будто дело было в ней. Ему не хотелось, чтобы она так думала, а потому он ей улыбнулся как можно теплее и радостнее. Когда он сел обратно, чтобы застегнуть рубашку, она обняла его сзади и прошептала на ушко робкое «останься». Уходить ему было рано, да и не хотел он уходить, но знал, что останься он ещё минут на пять, то уже просто не сможет этого сделать.