Чтение онлайн

— Белль, я…

— Тебе не нужно уходить. Тебе никуда не нужно уходить, — убеждала Белль. — И ты об этом не пожалеешь. Я обещаю…

— Ладно… — согласился он. — Только позвоню!

Он снова встал, отыскал телефон и набрал номер собственной юридической фирмы. Трубку взяла Джиллин.

— Здравствуйте, мисс Хейл. Я сегодня не смогу подойти, — заговорил он. — Там придёт пара соискателей. Дайте им анкеты, хорошо?

Джиллин приняла это к сведению и начала что-то говорить ему в свою очередь, что он улавливал с большими усилиями, потому что Белль в это время подошла к нему и принялась покрывать его шею, щеки и подбородок нежными поцелуями.

— Ну, что ты делаешь?! — с негодованием сказал он ей, когда с трудом завершил телефонный разговор. — Что?!

— А что ты хочешь, чтобы я сделала? — многозначительно спросила Белль и лукаво улыбнулась.

— Чёрт тебя дери, женщина! — воскликнул Голд и сдался, подхватил её на руки и вернулся с нею в постель. — Чёрт тебя дери!

Белль залилась счастливым заразительным смехом.

Конечно, они не кинулись тут же повторять свои подвиги, и их непродолжительные утехи, последовавшие за этим, были почти невинными. Потом она принесла чай, и он, уютно устроившись под одеялом с чашкой в руках, рассказывал ей, почему за последнюю неделю так часто заставлял её скучать. Она хотела его о чём-то спросить и не решилась, но по следующим её словам он мог предположить о чём.

– Ты ведь помнишь, что стал обычным человеком и теперь всё немного иначе, чем было, да? — тихо сказала Белль. — Тебе нужно себя беречь.

— Не так уж много и изменилось, — ответил Голд. — Я старею не так быстро, как тебе кажется.

— Румпель… Я не о том…

— А о чём ещё? — он знал о чём.

Белль к нему прильнула, обняла за плечи и начала разминать их, а позже перешла к спине. Её руки были мягкими и тёплыми, прикосновения — заботливыми и нежными. Он растянулся на кровати и отдался лёгкой полудреме, а когда проснулся, то охотно поменялся местами с женой, шептал ей всякие забавные глупости, которые время от времени срывали смех с её губ. Внезапно она повернулась, сжала его плечо, потянулась вперёд и страстно поцеловала, одной рукой она принялась ласкать его сквозь тонкую ткань, а после взяла его руку и прижала к своей промежности.

— Что на тебя нашло? — спросил он, отвечая ей лаской на ласку.

Белль всегда была легка на подъём и безотказно отдавалась ему, если они не были в ссоре, но он не мог припомнить, когда в последний раз она тянулась к нему с такой требовательной жадностью.

— Я хочу провести с тобой как можно больше таких минут, пока не стала совсем старая и не перестала быть для тебя привлекательной, — пошутила она.

— Ты не старая.

Она благодарно его поцеловала, но не согласилась.

— Ты совсем не старая и очень привлекательная.

— Посмотри на меня.

— Смотрю! — он убрал спутанные пряди от её лица.

— Значит, видишь морщины на моём лице.

— Совсем маленькие морщинки, которые умело прячутся, когда ты не мучаешь себя такими глупостями, — он расцеловал ей всё лицо. — Вот ищу и ни одной не нашёл.

— А грудь? — рассмеялась Белль, несильно отталкивая его.

— О, это самая красивая грудь на свете! — он потёрся щекой о её грудь и умастил на ней свою голову. — На ней так приятно иногда засыпать…

— Болтун! — она погладила его по голове. — Невыносимый болтун!

— А ты — выдумщица! — парировал Голд. — И раз уж на то пошло, то мы сейчас ровесники, радость моя. Каково это было спать со стариком все эти годы?!

— Это другое.

— Это то же самое. Так что прекрати забивать себе голову всякими глупостями! — Румпель резко сел на и начал её щекотать. — Прекрати!

Белль засмеялась и начала щекотать его в ответ. Обычно это на него не действовало, но сейчас всё было иначе. Он попытался отползти, спрятаться от неё, но она не сдавалась, и ему пришлось отбиваться подушкой.

— Ах так! — она тоже вооружилась подушкой.

Эта шутливая борьба продолжалась до тех пор, пока они оба со смехом не свалились с кровати.

Вернувшись назад, они поцеловались. И поцелуй был долгим, и последовавшие за ним ласки больше не были невинными. Жадничал теперь сам Румпель, и прижимаясь губами к дорогим сердцу изгибам, чертя кончиком языка влажные дорожки на теле любимой, поднимался до самого верха и опускался вниз, стараясь ничего не пропустить. Он устроил свою долгую прелюдию, и потому когда они, синхронно подавшись навстречу друг другу, вновь слились в одно, это было так приятно и сладко и переросло в истинное блаженство, порочное и чистое одновременно.

Белль незачем было переживать, что он может перестать интересоваться ею, ведь он просто не мог глаз от неё отвести, смотрел на неё со страстью влюблённого и восхищением почитателя её красоты. А она была красива, и годы только подтвердили это. Те немногие морщинки, на которые она жаловалась, были уже давно и только украсили её, фигура была идеальной, и для него в ней не было недостатков. Кожа была чистой и нежной, источала приятный запах, и он мог бы вечность прикасаться к ней снова и снова. И руки, всегда стремящиеся оболгать своего собственного хозяина, были белы и чисты и приводили его в особый восторг. Больше, чем ими, Румпель любовался только её глазами. Отчего-то в этот день, ставший для них настоящим подарком, лежа в постели рядом с нею, а позже обнимая её в ванной, он уделял её рукам особое внимание, наслаждался тем, как мягко Белль касалась ими его лица и тела, как бережно сжимала его ладони в своих. Он же подносил их к глазам, нежно массировал фаланги и запястья, краткими поцелуями убирал с них капельки воды.

— Ни одна часть тела не имела такого значения, как руки. Руки — медиатор передачи духовной и физической энергии, — мягко говорил он. — Художникам она нравится, потому что её интересно и непросто рисовать. Хирургам…

— Я знаю, — прервала его Белль. — Да и все знают.

— Ну и как так соблазнять девушку?! — проворчал Голд, поёрзав в тёплой воде. — Все-то всё знают…

— Ой! Прости! Я не знаю!

— Поздно!

— Поздно говорить о каком-то соблазнении, когда девушка тебе давненько отдалась!

Он крепче прижал её к себе и поцеловал в шею, а она только смеялась, переплетая свои тонкие пальцы с его.

Пообедали они гаспачо и бутербродами с копчёной рыбой. Тем же планировали и ужинать, но, подумав, решили приготовить что-нибудь горячее на пятерых и в процессе сильно налегли на вино, что привело их в крайне весёлое настроение и отвлекало от основной задачи. Но когда Коль вернулась, всё было почти готово, и они немного огорчились из-за того, что она вернулась одна. Однако ничто в целом мире не могло тем вечером стереть выражение неподдельного счастья с их физиономий.

— Привет…

— Привет, милая! — весело поздоровался Голд. — А где Роланд?

— Приедет через час. А что с вами? — сказала Коль, глядя на их безосновательно радостные лица. — Вы как обкуренные…

— Ты такая хорошая… — Белль обняла её с одной стороны. — Правда же, она у нас хорошая, Румпель?

— О, самая лучшая! — он осторожно приобнял дочь с другой.

— Так! С чего нежности такие?! — встрепенулась Коль. — Ну, съеду я, съеду!

— Не уезжай! — попросила Белль. — Мы тебя любим!