Чтение онлайн

— Неудивительно! — фыркнул Питер Пэн и первым сел в одно из четырёх обитых красным бархатом кресел. — Румпель не любит обо мне говорить.

— Да… — протянул Богарт, также присаживаясь и жестом приглашая двух оставшихся гостей присоединиться. — Он вообще довольно неразговорчив.

— К чему это представление? — напрямую спросил Голд, устроившись напротив него.

— Хочу доказать тебе, что для меня не существует границ, — печально улыбнулся принц. — И мне всё равно, где находится та уродливая оболочка, к которой я привязан, имитируя жизнь. Знаешь, я должен сказать тебе спасибо: ты открыл мне доступ к новым возможностям.

— Принято! Я ухожу! — воскликнул Румпель, поднимаясь. — Выход найду сам.

— Трусишка… — неопределённо протянул Пэн

— Правда? — повел бровями принц. — А мне так не показалось.

— Мой друг просто-напросто разумен, — мягко возразил Ричард.

— Был бы он «просто-напросто разумен», то давно сделал бы то, что для него хорошо. Но вместо этого он опять собирается бежать, — лениво ответил Пэн. — Как и всегда. Трус.

— От труса слышу, — огрызнулся Голд.

— Чего же ещё он боится? — продолжил принц.

— О, всего на свете! — охотно поддержал Пэн. — Он хочет быть любимым, хорошим, храбрым, а на самом деле он — трусливый, заносчивый идиот, живущий иллюзиями, что он и правда тот, кем притворяется. Он боится, что жена его бросит, дети разочаруются и отвернутся от него, если он поступит как мужчина.

— Тебе ли говорить об этом? — рыкнул Румпель.

— Он боится ответственности. Румпель — маленький мальчик, который непрочь попроказничать, если потом никто его за это не накажет.

— Наказания боятся все, — философски отметил Ричард. — Это совершенно естественно.

— Но при этом лицемером быть не обязательно, — усмехнулся Пэн.

— Тут все гораздо сложнее, чем ты привык, — возразил Голд намного спокойнее. — Поэтому закрой свой рот.

— Да, — неожиданно согласился Богарт. — Можешь идти. Спасибо.

— Как угодно, — улыбнулся Пэн и неспешно проследовал к выходу.

— Извини. С ним я наверное перегнул, — улыбнулся Богарт, когда Пэн наконец ушёл. — Или нет?

— Мне всё равно, — безразлично ответил Голд.

— В чём-то он прав, да? Я никак не пойму тебя. Столько страхов, сомнений, переживаний. Они отравляют каждый день твоей жизни, а ты думаешь, что счастлив. Но разве можно быть счастливым, сидя под дамокловым мечом?

— Не слушай его, — предупредил Брэдфорд.

— Не слушаю, — соврал Голд.

— Слушаешь, — не согласился Богарт. — Тебе же нужно узнать мои слабости.

— Я их знаю. Все твои страдания оттого, что ты не знаешь, что случилось с тобой. И почему ты стал пленником собственной смерти.

— Я не пленник. Я свободен. А ты нет, потому что цепляешься за жизнь, прекрасно зная, что есть нечто за её пределами, — в голосе Богарта зазвучали странно чарующие ноты, а глаза его стали знакомыми, чёрными. — Смерть — единственная условность, отделяющая от истинной свободы и истинного величия. Ты знаешь, что я прав.

— Чушь! — Ричард пытался перекричать голос принца, заполнивший собой всё пространство.

— Не бойся смерти, Румпельштильцхен. Для тебя она — лишь путь к чему-то большему. Неужели тебе и правда хватает того, что есть?

— Знаешь, есть один старый фильм. Называется «Харли Дэвидсон и Ковбой Мальборо», — вдруг произнёс Брэдфорд. — Очень круто, но сейчас даже я его смотреть не могу, хотя у меня с ним связаны очень тёплые… воспоминания.

— Что?! — рассердился сбитый с толку Богарт. — При чём здесь это?

— Вероятно, я приводил это как-то в пример, но он точно не помнит, — обиделся Ричард. — Не слушал меня?

— Прости, — виновато улыбнулся Голд.

— Это обидно, знаешь?

— Извини меня. Правда.

— Кто этот старик? — Богарт ещё сильнее разозлился, по лицу побежали трещины.

— Мне всего шестьдесят девять! — высокомерно и резко ответил Ричард. — Я не старик!

— Не стоит его обижать, — сообщил Голд Богарту и повернулся к другу. — Он не добрался до воспоминаний с тобой.

— А жаль. Обычно моя слава меня опережает. Я даже слегка уязвлён.

— Ты можешь прекратить этот глупый диалог с самим собой?! — прошипел Богарт Голду.

— Не знаю, — пожал плечами Голд. — А могу? Что-то не так?

Богарту стало нехорошо, будто кто-то где-то добрался до него, и он не мог этого исправить, не разрушая иллюзии, созданной для Голда.

— Всё не так! — рявкнул он и вскочил с места. — Мы не закончили!

Голд попытался уйти следом, но дверь ему не поддалась.

— Попробуй другую, — Ричард обратил его внимание на другую серебряную дверь, внезапно возникшую в противоположной стене.

— А куда она ведёт?

— Не знаю. Но разве мы не за этим здесь?

— Твоя правда, — согласился Голд, открыл дверь и увидел то, что уже и не ждал увидеть. — Это ведь…

— Полагаю, тебе туда.

— А ты не пойдёшь со мной?

— Мне там не место.

— Почему?

— Не знаю, — тепло улыбнулся Брэдфорд. — Спроси себя.

Голд улыбнулся ему в ответ и вышел через серебряную дверь прямо к омуту девятых врат.

Омут казался нереальным и находился словно за толстым стеклом, как в океанариумах, только вместо рыб в грязно-сером хаотическом вихре кружились миллиарды утраченных душ.

— Он не настоящий, — раздался справа родной ласковый голос. — Это только твоя догадка.

— Белль?

Он повернулся и увидел её всего в каких-то десяти метрах от себя.

— Я, мой хороший, — улыбнулась Белль, подошла к нему и встала совсем рядом. — Ну, почти я.

— И верна ли моя догадка?

— Скорее всего. Твоей интуиции я всегда завидовала, — её вновь увлёк омут. — В конце концов, раз Богарт в твоём сознании, то и ты в его.

— Сейчас он не совсем здесь.

— Кажется, его пытаются разбудить, — задумчиво произнесла Белль. — Он сам боится приходить сюда, знаешь? Но хочет, чтобы ты пришёл.

— Кажется, выбора у меня нет, — невесело усмехнулся Голд. — Мне придётся.

— Выбор у тебя есть, Румпель, — она взяла его за руки и заглянула в глаза. — Уезжай из Сторибрука. Уезжай! Ты не виноват в этом, и не тебе с этим разбираться! Вернись домой…

— Уже скоро, — Голд не выдержал и обнял её. — Я уже в пути.