Чтение онлайн

— Да.

— Красивая девушка.

— Да, — Голд не мог не улыбнуться. — Самая лучшая.

— Компас… Не указывает на север?

Ричард ничего не трогал, только обратил внимание на предмет, который не мог его не удивить.

— Сувенир от покойного друга.

— Ясно… — дальше он решил не выяснять.

— Вспоминал его на днях, — Голд подошел к столу, взял компас и спрятал в карман. — Это может показаться странным, но иногда так я себе напоминаю, что нахожусь в безопасности. Относительной безопасности.

— Да, безопасность — это главное…

— Кто тебе угрожает?

Он не хотел задавать этот вопрос, не хотел вмешиваться, не мог себе позволить, но спросил. Ему доставало ума, чтобы не нырять в омут с головой, но никогда не хватало, чтобы совсем не вмешиваться.

— Никто, — покачал головой Ричард. — Во всяком случае не напрямую.

— Политики… Филмор.

— Да, жаль Филмора. Он был одним из тех, кто готов был принять участие в возрождении.

— Возрождении?

— Позже я расскажу тебе. Ничего криминального и опасного в этом нет. Не должно было быть. Это способ переубедить меня, отговорить от того, что я замыслил. Лишить меня веры.

— Веры?

— Её самой, Руперт. Чтобы сделать нечто великое и полезное, нечто хорошее, нужно искренне верить в это нечто, — Брэдфорд выпрямился и печально, почти отчаянно, на него посмотрел. — А кровь хороших людей, которые решили помочь мне, никак не укрепляет веру. В итоге всё может закончиться тем, что честные люди перестанут со мной работать.

— Ты не знаешь, кто это? — осторожно спросил Голд и начал перебирать в уме возможных кандидатов.

— У меня есть догадки. Но нельзя в таком деле полагаться на догадки. Можно натворить таких дел… Ты и сам понимаешь.

— Понимаю.

— Я не хочу тебя в это втягивать, — вздохнул Ричард и встал. — Я не про возрождение. Я про грязь, в которую меня пытаются окунуть.

Они вернулись в гостиную, где Белль уже закончила с обедом и накрывала на стол. Голд помог ей, и вскоре они все приступили к еде. Обед был в ирландском стиле, что Брэдфорд, будучи ирландцем, оценил и с удовольствием поговорил с Белль на эту тему, был весел и совершенно не напоминал того печального человека, с которым Голд говорил в кабинете. Потом Ричард спросил про Криса, и Белль не без удовольствия ответила, положив тем самым начало разговору, который родители могут вести бесконечно. Голд и сам принял пассивное участие.

— А сколько у вас…? — спросила Белль, окончательно запутавшись в размышлениях гостя.

— Пять, — улыбнулся Ричард. — И четыре внука.

— Большая семья.

— Но собираемся мы редко. Несмотря на то, что большинство из них живут в Нью-Йорке. Я тот дедушка, которого они видят только по праздникам. Не очень приятно, знаете ли? — тут он будто слегка смутился. — Но я собираюсь всё исправить. Кстати, вас я поздравить забыл! Руперт сказал мне.

— Да, для нас это счастье.

Белль невольно улыбнулась, вспомнив о Дженни, и Голд вместе с ней.

— О! Сколько времени! — Брэдфорд посмотрел на часы и начал неспешно собираться. — Спасибо за всё, миссис…

— Зовите меня Белль, — разрешила Белль. — Мне так привычнее.

— Спасибо вам за всё, Белль, — он снова пожал ей руку. — Очень надеюсь, что это начало нашей дружбы.

— Да, и я. Всего вам доброго!

Ричард кивнул и вышел в прихожую вместе с Голдом, где замедлился ещё сильнее, явно желая ещё что-то добавить, но промолчал.

— До встречи, Руперт, — вместо этого сказал он и теперь пожал руку Голду.

— До встречи, Рик, — попрощался Голд.

Ричард улыбнулся ему своей странной задумчивой улыбкой и ушёл, а он вернулся к жене, которая стояла у окна и вытирала полотенцем кружку.

— Почему ты грустный? — удивилась Белль. — Всё вроде прошло хорошо.

— Ничего, — улыбнулся Голд, подошёл к ней и бережно обнял. — Всё хорошо, умница моя, всё хорошо.

В тот вечер о Ричарде он старался не думать, и ему это удалось. А вот о ком он не мог не думать, так это об Адаме. И уже на следующий день, в воскресенье у него появилось много пищи для размышлений.

Адам пригласил родителей и Криса провести выходной с ним и Келли, и место выбрал не самое приятное. Они пошли играть в боулинг и разделились на три команды: Адам и Белль, Келли и Крис, Голд и бутылка виски. Голду, который терпеть не мог подобные развлечения, как ни странно, было веселее всего. Белль очень быстро перешла на его сторону, да и Крис, обескураженный неудачами, предпочёл игре скетчбук и сделал несколько зарисовок того, что его окружало. Вскоре Адам прервал игру, и они все перебрались в прилегающий к боулингу бар, и вечер стал намного приятнее для всех.

Белль расспросила их о жизни с Винтерами, и Адам и Келли, после жалоб на давление со стороны Джеффа и Лиз, сообщили, что на днях сбежали из невыносимо уютного тихого Клостера в Джерси-Сити. Всё это географическое пространство для Голда едва ли существовало, пусть уже и давно считалось частью постоянно разрастающегося Нью-Йорка. Однако сама эта новость побуждала к новым расспросам.

— То есть вы не вернётесь в Испанию? — спросил Голд. — Решили поселиться здесь?

— Это ещё не точно, — ответила Келли. — Мы вообще-то планировали вернуться в Испанию на праздники.

— Или уеду только я, — недобро улыбнулся Адам. — Хотелось бы избежать ненужных волнений.

Та отчужденность, которую Голд уже замечал между ними раньше, снова отчётливо проявилась. Слова Адама сильно задели Келли, и она изо всех сил старалась не подавать виду.

— Да, Испания не пришлась мне по вкусу, — усмехнулась Келли. — Но я думаю, что пару дней вполне продержусь.

— А тебе уже не достаточно? — вдруг спросил Адам у отца, кивая на очередной стаканчик в его руках. — Ты домой-то доберёшься?

— Я только начал, — улыбнулся Голд одними губами. — К тому же так легче думается.

— О чём?

— О всяком… О будущем.

— Да, о будущем стоит поразмыслить, — согласился Адам на словах, но чувствовался в нём некий внутренний протест. — Будущему нужно возрождение.

— Какого рода? — Румпеля всерьёз начинало раздражать это слово. — Возрождение…

Прежде чем Адам успел ответить, а после уйти в никому ненужные рассуждения, его прервала Белль, возвращаясь к разговорам об Испании и испанском языке, втянула в беседу Криса, и затем каким-то образом всё свела к обсуждению украшения города к Рождеству, до которого оставались считанные дни.