Чтение онлайн

— Справка нужна. В том, что я, Лапушкин Авангард Михайлович, выписан из госпиталя и направляюсь в город Киев, на десять дней, до полного выздоровления.

Майор тяжело дышал, теребя обеими руками лежащие перед ним бумаги.

— Надо подумать. Сам я такие справки не даю, а к докторам у меня подходов нет, этих долболюбов ничем не зацепишь, я уже пробовал.

— Вы свою печать поставьте, слово «госпиталь» там есть, никто и не посмотрит, что она не гербовая, а «для хозяйственных нужд», а за начальника госпиталя я сам левой рукой подмахну.

— Тебя только послушать, первый же патруль заметет, и сам загремишь, и меня за собой потянешь.

Стук в дверь.

— Пошел вон, я занят!

Опять тишина, и тяжелые раздумья Фирова.

Бом-дин-бом-бом-дин-дон!

— Чудесная вещь, товарищ майор, чистого золота больше килограмма, корпус и крышка толщиной с палец, цепочка, сами видите. Швейцарская фирма, качество изумительное, за месяц ни на секунду не отстали, не обогнали, подводить не надо, заводишь раз в неделю. Водонепроницаемые, я с ними в грязи ползал, оботрешь тряпкой, снова новые, ничего их не берет. И противоударные, немцу каску можно пробить, как гирей, все им нипочем.

— Откуда они у тебя?

Вам справку из магазина показать, хочется спросить мне, но я просто молчу.

— Как говоришь, фамилия, Лапушкин? Красноармейская книжка-то, небось, в канцелярии, далеко ты с одной справкой уйдешь?

Кругом одни сложности, а особисты шарят по госпиталю, ищут меня.

— Сиди здесь, я закрою тебя, чтоб не лазили.

Майор уходит, и вправду заперев дверь на ключ, вскакиваю, если можно так назвать мое неловкое вставание со стула, достаю со второй полки делового шкафа пятую слева толстенную папку с завязками, «Акты на списание малоценной и быстроизнашиваемой хрени», умница Фиров, если хочешь хорошо спрятать, положи на самое видное место. Только со мной этот номер не прокатывает, валяясь сутками напролет, я от нечего делать не только девушкам под юбки заглядывал, и что за жук Фиров, знаю отлично. Здесь у него наверняка только малая часть сбережений, держит под рукой на текущие расходы, но мне они на первое время очень пригодятся. Мне бы только до Киева добраться, рассуждал я про себя в ожидании майора, а там выйду на ушлого капитана, увезшего мои деньги, или его друзей, наверняка таких же прожженных жуликов. Они без проблем сделают мне липовые документы, нарисуют полное списание по ранению, тем более основания для этого есть, и пусть ретивые чекисты ищут меня до конца времен. Снимаю матерчатый чехол со стоящей в углу пишущей машинки, складываю туда деньги, завязываю узелком и ставлю на пол возле двери.

Сажусь назад, слежу за майором, ничего интересного, ходит по кабинетам, канцеляриям и бухгалтериям, дважды расходясь при этом с одним из чекистов, находит мою красноармейскую книжку, берет еще несколько бланков. В запертую дверь стучат пару раз, не получив ответа, уходят.

Возвращается Фиров весьма довольный своими похождениями.

— Все сделал, как полагается, теперь тебя ни один патруль не остановит, да хоть и остановят, запрос пришлют, по бумагам никаких зацепок, гуляй, товарищ Лапушкин, десять дней в Киеве.

Майор протягивает мне справку и красноармейскую книжку.

— А деньги есть у тебя, на эти десять дней? Сколько тебе на жизнь, двести рублей хватит?

Спасибо Фирову, деньги у меня есть, однако срабатывает хватательный инстинкт, отвечаю автоматом, не задумываясь и не вспоминая об узелке рядом с дверью.

— Лучше триста, товарищ майор.

В масштабе цен я не ориентируюсь, но просить всегда надо больше, особенно, если могут дать.

— Триста всегда лучше, чем двести, — смеется Фиров, — это ты, товарищ Лапушкин, правильно сказал, держи!

— Спасибо, товарищ майор, от всего сердца спасибо! — Искренне благодарю я. — Скажу Вам по совести, редко встретишь такого душевного человека, как Вы, который и в положение войдет, и посочувствует, и поможет во всем! Спасибо!

Пожав майору руку, я иду к двери.

— Постой, а часы?!

— Отличные часы, товарищ майор, никогда с ними не расстанусь!

— Нет, погоди, так ты не уйдешь! — Фиров просто сатанеет, мужик он не мелкий, но с Лапушкиным редко кого можно поставить рядом, разве ярого полковника артиллериста Винарского. Левой рукой, чтобы не подвела свежевыздоровевшая правая, сгребаю командирскую гимнастерку на груди обманувшегося в лучших чувствах майора так, что добротная ткань жалобно трещит, и прижимаю его к стенке.

— Ты, майор, сиди и не прыгай! С такой справкой, что ты мне дал, любой жулик, а то и шпион без проблем до Киева доедет, это ты правильно сказал. И за такие фокусы тебе десять лет лагерей дадут, не раздумывая, если к стенке не прислонят. Поэтому, шум поднимать тебе никакого резону нет, сиди и не прыгай! — Повторил я, оттолкнув Фирова, взял узелок с деньгами и вышел в коридор.

— Встретимся еще, аферист хромой! — Высунув голову из кабинета, свистящим шепотом пообещал майор.

— Вот тогда и сочтемся, кто кому и сколько должен! — Согласился я с Фировым.

Неловко получилось с этим майором, обманывать человека нехорошо, даже если он сам жулик, и греет руки на несчастьях других. Были бы у меня деньги, я, конечно, расплатился бы с ним, как полагается, услугу он мне оказал неоценимую. Но не платить же ему его собственными деньгами, не настолько я законченный циник. Что до часов, то, каюсь, отдавать ему их я изначально не собирался, очень уж они мне нравились, и можно сказать, приросли. Если поразмыслить здраво, то какая разница, те часы или эти, лишь бы время показывали, в той жизни я вообще обходился без них, считая лишним предметом, узнавая время с телефона. А эти мои были не слишком удобны для фронтовика, противоударность и водонепроницаемость, это хорошо, но и недостатков хватало. Мало того, что издевательски громоздкие, видно сделанные специально, чтобы потяжелее, чтобы больше золота в них, так еще и куранты бьют при открывании крышки, в самый раз бойцу, сидящему, например, в засаде. И все же я к ним привык, и как сказал уже Фирову, никогда с ними не расстанусь.

Садовая ограда вокруг госпиталя состояла из одних дыр и лазов. Не знаю, почему это не беспокоило госпитальное начальство, возможно, считалось, что из госпиталя на фронт никто бегать не будет. А то, что выздоравливающие могут дезертировать, чтобы не возвращаться на фронт, это никому в голову не приходило. А может, главдоктору хватало других забот, а с Фировым, отвечающим за хоздела, и так было все ясно.

Через одну из этих дыр я и покинул госпиталь без труда и хлопот, несколько напрягало только наличие костыля, выздоравливающему не положенного, поэтому я решил обходиться без него. Ходить можно было и так, сильно хромая, вышагивая здоровой ногой и подтягивая больную, получалось медленно, но терпимо. С постами и патрулями в городе все было в порядке, не то, что в ближних тылах шестого корпуса. Ну, может и там сейчас наладили, а тогда была временная неразбериха, корпус долго отступал отдельными разрозненными подразделениями, фактически не представляя собой монолитную боевую единицу. Но это к слову, здесь патрули были, бояться мне их не стоило, и подойдя к первому встретившемуся, я поинтересовался, на чем и как мне добраться до Киева. Помогали тяжелораненому, едущему с передовой в тыл, все и охотно, поэтому в Киев я попал всего через два дня, что в условиях близости фронта, пусть и относительной, и общего беспорядка было исключительно быстро.

Когда на въезде в Киев наш ЗиС в очередной раз тормознули, попросив покинуть машину для проверки документов, я решил пока в город не лезть, а оглядеться, обосновавшись в пригороде. Кое-как сполз с кузова, поймал раздобытый в пути вещмешок, сброшенный добрыми попутчиками, и, показав лейтенанту справку, не спеша заковылял по разбитому тротуару.

Уже на подъезде к городу снова почувствовал горячее дыхание войны, где-то на севере и западе тяжелые удары мощных бомб, лай зениток, непрерывный гул канонады, неприятно сжимающий сердце. Над головой проносится тройка истребителей, не тупорылых, которых Назар во время эпического лежа в кузове полуторки называл «ишачками», а других, остроносых.

Нужно было найти квартиру, а для начала позавтракать, в дороге с питанием не заладилось, и чувство голода превалировало над остальными. Непритязательная столовая в квартале мне как раз подойдет, ползу к ней среди маленьких частных домиков, попутно разглядывая изнутри. Знакомая еще по прошлой жизни система самообслуживания, народу довольно много, приличная очередь, но места в обеденном зале есть, люди быстро освобождают столики. Вхожу, набираю на поднос всего и побольше, раскладываю на столике, отношу поднос, задерживаясь, чтобы вымыть руки. А вернувшись к столику, обнаруживаю на своем месте наглую особу, беззастенчиво поглощающую красный, с белыми разводами сметаны борщ из моей тарелки. Охренеть, до чего дошел народ, и эта страна под руководством Коммунистической партии, Советского правительства и лично товарища Сталина строит социализм. Или уже построила?