Чтение онлайн

Растеряно оглядываюсь на раздачу, как назло набежала новая голодная толпа, стоять и ждать там минут двадцать. Сажусь рядом, грызу козу взглядом, и не думает смущаться, ладно, ты так, и я так же, подтягиваю тарелку со вторым и хватаю вилку и хлеб. Стерва смотрит на меня испугано, крепче обнимает тарелку и поспешно тянет к себе компот, типа это тоже мое, вот же сучка! Разделываю вилкой котлету, так, а почему одна, я же две брал… и где мои беляши на тарелочке… черт! Оглядываюсь, весь мой завтрак спокойно дожидается меня на соседнем столике. Девушка, поняв, в чем дело, чуть не давится и громко хохочет:

— Ах ты, растяпа, а еще фронтовик!

Соседи по столику просекли прикол и дружно присоединяются:

— Ну, ты, бугай, девчонку объел!

Под добродушные насмешки всего зала извиняюсь и занимаю свое законное место, я слишком голоден, чтобы сбежать от насмешек, не поев, хотя в другой раз может так и сделал бы.

Когда я, набив брюхо, выползаю из столовой, девушка ждет меня снаружи.

— А я как раз после смены…, — мямлит несмело, не умеют еще знакомиться, в мое время просто рубанула «бы, привет, я Ефросинья, а тебя как звать?». Или это внешность Авангарда так действует, бабам парень нравится, как я заметил, и это меня раздражает. Сам я в прошлой жизни немного ниже среднего роста и худощавый, и это меня вполне устраивало, что женщины находят в этом кабане с широкой мордой, для меня загадка и оскорбление. Видимо, просто прет наружу мужская сила, которой в Авангарде в избытке, а моя самоуверенная манера держаться ее только умножает.

— Извини еще раз, что так получилось, сам не понимаю, что на меня нашло. Я Авангард, а тебя как звать?

— Оксана. — Девушка смущается, хотя в столовой смеяться не стеснялась, — Надолго ты в Киеве?

— На десять дней, до полного выздоровления. — Мы медленно идем рядом, я стараюсь не хромать, а Оксана меня не обгоняет. — Не знаешь, где здесь квартиру найти на это время?

— Квартиру ему, ишь, Пашка-миллионщик! — Непонятно удивляется Оксана. — Тут и комнаты не найдешь, а ему квартиру! — И сразу предлагает, скромница:

— А давай ко мне, я здесь угол снимаю у хозяйки, доплатишь ей, она против не будет.

Угол она снимает, забавно, в моем детстве в угол за мелкие провинности ставили.

— Хорошо, угол, так угол.

— А я сегодня полторы смены на фабрике отработала, из-за войны у нас все выходные отменили и отпуска.

Поддетый носком сапога камушек, выщербленный из тротуара, подпрыгивая, покатился по дуге и плюхнулся в лужицу.

— Устала так, что ноги не держат, а еще говорят, что теперь и уволиться будет нельзя.

Справа домик, почти полностью разрушенный авиабомбой, один угол и часть стены возвышаются над грудой мусора, в которую превратилась вся жизнь хозяев.

— А позавчера нас возили от фабрики копать противотанковый ров, народу была уйма, у рва концов нет, копали с полудня почти до темна.

За ее болтовней дошли до спрятанного в глубине сада одноэтажного дома, в котором она и обреталась. Переговоры с хозяйкой прошли успешно, я расплатился за все десять дней вперед, спать мне полагалось в постели Оксаны, стоящей возле стенки в общей комнате, о питании уговора не было. Когда хозяйка вышла, Оксана, не обращая внимания на пацана, сидевшего в углу с книгой, выговорила мне за выброшенные на ветер деньги, заметив, что если я за все буду переплачивать вдвое, то скоро останусь без штанов. Замечание оказалось пророческим, уже через минуту я и вправду остался не только без штанов, но и без гимнастерки, устроившись в оплаченной кровати. Оксана приткнулась рядом, не без намека поприжималась ко мне, но меня, не спавшего толком две ночи, это не интересовало совсем. Она и не настаивала, и уснули мы сразу и одновременно, а мальчик так и остался в кресле читать книгу.

Дела могли подождать, поэтому я проспал целые сутки, до следующего утра, в отличие от Оксаны, вечером ушедшей на работу. Поднявшись утром, я прежде всего постарался обезопасить свой вещмешок от обыска любопытствующими, прихватив его горловину с контрольной бумажкой несколькими стежками нитки. Оксана сказала, что вещи мои никто не тронет, я же был уверен в обратном, но не сидеть же мне на деньгах целыми днями, и носить их с собой было нелепо. Решив, как получилось, эту проблему я сходил до вчерашней столовой, намеренно разминувшись в пути с Оксаной, которая позавтракав, спешила домой. От столовой путь мой шел в город, на поиски друзей капитана Демченко. Правду сказать, я не очень рассчитывал на честность капитана, и шансы встретится с его товарищами, расценивал как пятьдесят на пятьдесят: или встречу, или не встречу. Но первый же адресат оказался верным, открывшая дверь отдельной квартиры на Полтавской улице женщина подтвердила, что муж ее, отвечающий за какую-то часть поставок горючего авиации Юго-Западного Фронта Ищенко Остап Григорьевич реально существующая личность. Дома его естественно не оказалось, и я пообещал заглянуть вечером, по месту работы искать его я не хотел, вряд ли меня пустили бы в управление штаба фронта. На всякий случай, скажу, что я, конечно, еще с вечера прошелся по этому адресу верхним взглядом, но таблички на дверях не было, и понять, живет ли здесь именно тот, кто мне нужен, или совсем другой человек, понять оказалось невозможно.

Разведка вполне удалась, довольный собой я отправился бродить по городу, намереваясь заодно прикупить продукты для Оксаны. Подойдя с этой невинной целью к воротам ближайшего рынка, я остановился, разыскивая верхним взглядом нужные мне ряды, после чего уверенно двинулся в выбранном направлении. А пока мясник разделывал свиную тушу, готовя выбранный мною кусок вырезки, рядом происходили интересные события.

Красивая девушка, нет, выделяющаяся красотой девушка, опровергая мои тезисы о неумении современниц знакомиться, активно клеилась к старлею-танкисту. Тот не терялся, и был совсем не против знакомства, предлагая продолжить его в более подходящем месте, но…

— Ты что к моей сестре пристаешь? Ты что думаешь, если ты командир и фронтовик, тебе все можно? Я сам только с фронта! — Напирал на танкиста явно уголовного вида заморыш.

Несмотря на мелкие габариты, вел он себя очень уверено и нагло, рядом, не скрывая своей заинтересованности происходящим, стояли еще два уголовника. Не могу понять, зачем они так стремятся выделится и подчеркнуть свою кастовую принадлежность, на мой взгляд, этим они только облегчают работу милиции.

— Ты думаешь, если девушка одна ходит, так за нее и заступиться некому? — Продолжал отрепетированное выступление бандит. — Ты мою сестру за шлюху принял? Отойдем в сторону, командир, поговорим!

Чего он привязался к этому танкисту, понять было нельзя, тот совсем не был похож на состоятельного человека, но выследили они его с чем ценным, или у них были личные мотивы, вникать в мотивы рыночной шпаны было некогда, события пошли кувырком. Бандит инициатор схватил танкиста за рукав, тот отмахнулся, а в руке второго бандита блеснуло лезвие ножа. От первого взмаха танкист увернулся и тут же получил сапогом в ребра. Но в это время я прохромал, наконец, те пять метров, что отделяли прилавок от места драки. Вооруженный, за неимением лучшего, тяжелой бычьей ляжкой, я сходу пустил свое оружие в ход, тремя ударами разметав злодеев, умудрившись при этом не свалиться, и напоследок припечатал к земле последнего, подбегавшего с топором.

— Ты что делаешь?! Меня-то за что?! — Орал поверженный мясник.

— Хрена ты тут с топором бегаешь? — Злобно огрызнулся я, постоянно оглядываясь, нет ли кого сзади. Народ, видя мой настрой на продолжение драки, почтительно расступился, образовав вокруг меня своеобразный круг почета, в который торжественно вступили представители органов правопорядка.

— А ну, стоять! — Остановил лейтенант милиции мясника, пытавшегося вернуть на прилавок бычью ляжку, и сразу поприветствовал мелкого уголовника. — Здорово, Фальцет, опять довелось свидеться!

Двое его помощников крутили руки бандитствующей троице обыкновенными веревочками, наручники в киевской милиции были, очевидно, не в моде. Я пытался помочь танкисту встать так, чтобы при этом не упасть самому, что мне неплохо удалось. Уголовник успел все таки зацепить его ножом, со слегка оцарапанного предплечья старлея редко капала кровь. Я озирался в поисках девушки, из-за которой все началось, но ее нигде не было.

— Чьи деньги? Кого ограбили?

Из кармана дрища извлекли ворох огромных советских купюр.