Чтение онлайн

— Ждал тебя… А ты думал, я свихнулся? Рыбачу палкой?

— Все, все, брат, пойдем… — Герман потянул Дирижера за плечо по направлению к машине, обернулся к охранникам и, кивнув на перила моста, коротко бросил: — Ну чего встали, рукожопы? Приберите там все!

Потом снова повернул голову к Савченко и проговорил с деланным вздохом:

— Видишь, Артурчик, с кем работать приходится… Ну ничего, сейчас тебя долечим и… И все как раньше будет. А Ярового — не будет.

Артур медленно кивнул, сделал шаг вперёд, к машине, уже соглашаясь с боссом. В этот самый миг Валет плавно и быстро вытащил руку из своего кармана. Движение было мгновенным и почти незаметным. Что-то маленькое, похожее на иглу, блеснувшее в лучах закатного солнца, торчало из зажатой ладони. Это был заранее подготовленный шприц, который Валет без колебаний и очень точно воткнул Савченко в спину.

Дирижер даже не успел понять, что случилось, как палец Валета резко и решительно надавил на поршень, выпуская весь препарат в тело.

— Ты что… — едва успел выдохнуть Савченко, и тут же его голос оборвался.

Препарат сработал мгновенно. Дирижер обмяк, ноги стали ватными, и он начал медленно оседать.

— Ну, чего встали, дебилы? — зло и резко прошипел Валет, посмотрев на охранников. — Держите его уже, пока он тут окончательно не завалился!

Охранники встрепенулись, подскочили и поспешно подхватили Дирижера под руки, осторожно удерживая от падения. Лицо Савченко стало бледным, единственный глаз закатился, голова тяжело свесилась на грудь.

Вальков молча смотрел, как подручные аккуратно тащат полубессознательное тело к машинам. На лице его застыло выражение мрачного удовлетворения и тревоги одновременно, будто он понимал, что совершил нечто непоправимое, но всё-таки не сомневался — сделал то, что было необходимо сделать.

Ночь стояла глухая и темная. Двор был пуст, только тусклые фонари едва-едва рассеивали жёлтые пятна света по потрескавшемуся асфальту. В глубине двора, под покровом деревьев, почти невидимая из-за густой темноты, стояла неприметная серая легковушка непонятной модели, с потрёпанными боками, видавшим явно не один десяток таких вот тайных ночных вылазок.

Из машины вышли двое, негромко хлопнув дверями, будто опасались разбудить случайных свидетелей. Первый был коренастый, плотный, широкоплечий мужик. Второй — длинный, худой, сутулый, с острыми локтями и лицом, почти скрытым в тени капюшона. Он был полностью в чёрном, и в этом ночном мраке, среди размытого фонарного света, его образ казался почти мистическим — напоминал вампира, которому не нашлось места в гробу, и теперь он блуждает по ночным улицам Новознаменска.

Оба молча направились к подъезду. Тарас шагал уверенно, чуть покачивая плечами, второй двигался мягко и бесшумно, словно не касаясь подошвами асфальта. У подъездной двери Тарас ловко вытащил из кармана универсальный ключ от домофонов, мельком огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Секунда — и дверь тихо пикнула, пропуская гостей внутрь.

В подъезде воняло табаком, ночной сыростью и хлоркой, которой кто-то такой же невидимый регулярно пытался выводить следы пьяных посиделок и мелких бытовых драм.

Киллеры остановились перед старой потёртой дверью, за которой до сих пор горел свет, несмотря на глубокую ночь. Они видели из машины, что свет горел на кухне, значит, жертва — дома.

Тарас усмехнулся, прищурившись, и негромко прошептал, обращаясь к Виктору:

— Не спит, падла, — его голос звучал зло и хрипло, с явной усмешкой. — Ну ничего, сейчас уснёт уже навсегда. Я вообще не думал, что всё окажется настолько просто. По-моему, Валет совсем хватку потерял, если такие бабки платит за какого-то лоха. За лохов столько не платят, правда, Виктор?

Он говорил, больше чтобы отвлечься и сбросить напряжение перед делом. Виктор же не проронил ни слова, продолжая стоять молча и безучастно. Со стороны даже казалось, что он в принципе не способен разговаривать. Но его взгляд реагировал на каждое слово Тараса осмысленно и хладнокровно. Иногда он чуть поворачивал голову, словно прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он один. И это молчание придавало ему особый вес и загадочность, которой так не хватало Тарасу, любителю поговорить и обсудить предстоящее дело.

Этот молчаливый, высокий и тощий напарник был необходим в их тандеме, чтобы разбавить болтливость Тараса и не дать окружающим решить, что они оба — пустозвоны и болтуны.

Тарас неторопливо достал из кармана небольшой кожаный футляр, похожий на ключницу, потёртый, потрескавшийся, видавший не одну подобную ночь. Он развернул его, и в тусклом свете подъездной лампочки блеснул целый арсенал тонких металлических отмычек — разных, маленьких, широких, острых и гладко отполированных до зеркального блеска.

Рядом с ним Виктор спокойно вытащил из внутреннего кармана пистолет и, поглядывая по сторонам, начал медленно накручивать на ствол длинный глушитель. Делал он это неторопливо и сосредоточенно, словно выполнял давно отработанный ритуал. Закончив, он щёлкнул кнопкой предохранителя и замер, всем видом показывая, что готов.

Тарас тем временем начал возиться с замком. Он действовал аккуратно и без суеты, слегка наклонившись вперёд и прислушиваясь к тихим шорохам внутри замочной скважины. Своими тонкими инструментами он орудовал почти бесшумно, шурша не громче мыши, но при этом, не прекращая, тихо-тихо бормотал себе под нос:

— Кто в теремочке живёт, кто в невысоком живёт?.. — фраза была детской и забавной, но голос у Тараса звучал зло, холодно и ядовито.

Он всегда сопровождал свои действия такими репликами, будто без них не мог сосредоточиться на работе. Впрочем, от этого он вовсе не казался непрофессионалом. Наоборот, эти насмешливые, презрительные комментарии добавляли его образу какой-то особой жестокости и профессиональной хладнокровности, показывали, насколько ему было наплевать на тех людей, которых они с Виктором получали в виде очередного заказа.

— Готово, — шёпотом проговорил Тарас, осторожно провернув отмычки в замке. Раздались едва различимые щелчки, дверь чуть дрогнула, поддаваясь его усилию.

Тарас слегка потянул дверь на себя, убедился, что она открывается, затем остановился и жестом головы дал понять напарнику, что собирается пойти первым. Виктор уже было двинулся вперёд, но Тарас коротким кивком головы остановил его.

— Почему это всегда ты должен первым стрелять? — с усмешкой прошептал Тарас. — Я сам хочу этого лоха прикончить. И сделать это хочу ножом.

Последние слова он произнёс ещё тише, едва слышно, одновременно вынимая из внутреннего кармана вовсе не нож, а тонкий, изящный стилет с гранями и небольшой рукоятью, увенчанной простым, но изысканным перекрестием. С этой деталью оружие походило на миниатюрную шпагу.

Виктор же на это ничего не отвечал, будто прервать теперь молчание для него значило стать кем-то другим. Не сгустком тени, исполняющим чужие желание, а кем-то из плоти, имеющим собственные замыслы и порывы. Он не стал даже кивать напарнику, просто замер и больше не рвался вперёд.